Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

кричали. Их призывали немедленно причалить, чтобы они сдались в руки тем, кто устроил на них охоту, кто их чуть не погубил. Преследователи хотели у них отобрать то, что им не принадлежало — золото, добытое непосильным трудом подневольных рабочих.

На душе у Бориса сразу стало нехорошо. За мгновение перед глазами, как в кино, прошла вся его жизнь. Он увидел себя с родителями и с Ниной, проскочили кадры с его дедом, стоявшим перед шеренгой заключенных, а потом его взгляд остановился на золоте. Золотой туман полз по реке, стелился по берегу, медленно поднимался по склону на вершину самой высокой горы. Всё вокруг было в золоте. Стряхнув оцепенение, Борис поднял рюкзак с золотом и бросил его за борт. Их обдало холодной водой.

— Всё, теперь мы свободны, — разгибаясь, как после тяжёлой работы крикнул Борис. — Пусть это проклятое золото не достанется никому.

На глазах у Нины появились слёзы. Ей вдруг стало обидно за себя, за Бориса, за всех, кто добыл этот жёлтый металл.

«Столько положено сил и ради чего? Только для того, чтобы золото не досталось никому, чтобы его утопить. Это же не справедливо. Золото должно приносить счастье, а от него одни страдания. Только горе от этого золота. Я так не хочу».

— Нет, не хочу, не хочу, — от отчаяния закричала Нина. — Нет-нет, — разнёсся её голос по тайге.

Лодку развернуло и понесло к другому берегу. Борис стал грести к середине реки. Лодка не слушалась, сильное течение несло их вперёд. На коротком отрезке причалить к берегу было практически невозможно. К тому же он потерял несколько дорогих мгновений, решавших здесь всё. На середине реки лодку догнала отбойная волна, которая отсекла их от берега. Лодка запрыгала, как на ухабистой дороге, Борис с трудом вывел её на основную струю, и на скорости они проскочила мимо махавших людей, стоявшего на берегу вертолёта. Сквозь шум волн до них долетели только обрывки фраз. Последнее, что услышала Нина: «Стой, стрелять буду. К берегу…»

— Боря они…

Он её не услышал, на полной скорости разогнавшаяся лодка влетела в перекат, их сильно закачало, нос задрался вверх. Вдогонку им ударила автоматная очередь. Разорвалась тишина. Нина схватилась за грудь, тело её обмякло, она повались набок. Вокруг лодки запузырилась вода. Теряя свою форму, лодка стала резко уменьшаться в объёме.

— Нина, что с тобой? Нина! — кричал Борис. В этом диком крике соединилось всё сразу: это было и горе, и ужас, и страх.

— Плыви, к берегу. Один…

Слова застряли у неё в горле. В следующее мгновение лодку захлестнуло водой. Сквозь пелену Борис увидел, как оторвался от земли вертолёт, как он завис прямо над ним. Он слышал чей-то незнакомый голос, доносившийся откуда-то издалека:

«Это расплата за золото невинно убитых. Золото, погубившее людей, должно навсегда остаться в тайге».

Константин Мстиславович Гурьев

Тайна старого городища

Все, о чем вы прочтете в этой книге, — вымысел, и всякое возможное сходство с реальными лицами не является умышленным.

История, которую вы, кажется, намерены прочесть, произошла некоторое время назад, и я не стану уточнять, как давно это было.

События, о которых будет рассказано на этих страницах, способны взбудоражить впечатление не только юных читателей, но и людей зрелых, разумных, склонных, казалось бы, взвешивать любой свой поступок.

Это, к сожалению, не пустые опасения и предположения. Достаточно сказать, что слово «произошла», а, например, не «завершилась» я выбрал не случайно. Уже после того, как мне показалось, что все закончилось, произошло несколько событий, возможно, в продолжение того, о чем я намерен поведать.

Именно поэтому, оказавшись в положении человека, который был втянут во все, происходившее тогда, я вследствие этого оказался вынужден внимательнейшим образом вникать во все, что происходило впоследствии и могло быть хоть как-то с этим связанным. Я долгое время жил двумя жизнями, когда сутки, казалось, не имели ночи, заменяя ее простым отсутствием света на улице…

Судьба хранила меня или это было простым совпадением, но организм мой устал сопротивляться испытаниям именно в тот момент, когда все закончилось хотя бы в моем тогдашнем представлении и я получил — а, может быть, и сам себе предоставил — право отдохнуть на больничной койке несколько недель.

Именно тогда, лежа в больнице в палате на четверых, двое из которых менялись каждую неделю, принося «с воли» свежие новости, я впервые начал осознавать эту историю.

Сперва это были отдельные мысли, а попросту говоря, попытки понять, как же мне удалось выйти живым из всего произошедшего. Днями я лежал молча, блаженно улыбаясь, слушая болтовню и шутливую перебранку соседей, а ночами думал о том, что все могло быть иначе. Постепенно я пришел к предположению, что все случившееся было вполне закономерным.

К моим соседям по палате, конечно, приходили посетители, и, наверное, каждый выслушал рассказ о том, как я попал на больничную койку. Скорее всего, это были разные рассказы, потому что сам я ничего не рассказывал, а только скупо отвечал на вопросы, но почти каждую неделю кто-нибудь сердобольно советовал мне пригласить попа или предлагали поставить свечку от моего имени и с непониманием воспринимали мой отказ. После этого мне более или менее толково пытались объяснить, что все случившееся со мной завершилось моим чудесным спасением по воле Всевышнего. Однажды я не выдержал и в доступной форме пояснил, что ни в бога, ни в черта в равной степени не верю, и все, что происходит с человеком, происходит по его, человека, воле — доброй или злой.

С того момента меня уже не привлекали к разговорам, и я мог дремать целыми днями.

Видимо, к этому времени я уже пришел в себя достаточно, чтобы задуматься о целостной картине всего происшедшего, считая его полностью завершившимся, однако…

Всегда есть некое «однако»…

Впрочем, достаточно испытывать ваше терпение, пора переходить к самому повествованию, но прежде — предупреждение (назову его так).

Позднее, когда я стал собирать все, что только могло помочь восстановить произошедшее, когда смог осознать это и, по мере возможности, литературно обработать, я сделал все, чтобы скрыть любой намек на географические приметы мест, где происходило все, о чем написано ниже.

Однако, поскольку без названий обойтись невозможно, воспользуемся простым приемом: те города, в которых упоминаемые события вполне могли пройти незамеченными — что соответствует действительности, — автор будет называть их настоящими именами. Что касается мест, где разворачивались главные события, то областной центр получает в пределах нашего повествования наименование Город, а город,