Прямо в сердце - Салма Кальк

И что, выходит, он ей друг?

Ни разу так не было, чтобы ей вдруг захотелось коснуться мужчины. Никого не трогай, ни на кого не смотри в упор, можешь смотреть на свои юбки и мило улыбаться. И ей было совершенно непонятно, чего ради нарушать все эти заведённые века назад правила игры. До нынешней ночи.

Потому что они не в гостиной, и не на паркете бальной залы, они не играют. Он настоящий, и говорит, что думает, она видит. Она тоже настоящая, и тоже говорит, что думает. А думает, что он красив. Даже сейчас, когда не слишком чистый после схватки с нежитью. Взять его за руку? И посмотреть, что будет?

Изабель берёт его ладонь и даже зажигает серебристый шарик – рассмотреть. Но шарик выходит слабым и тусклым.

- На тебе, смотри, - смеётся он, и зажигает свой – золотистый, тёплый. – Видишь, как ты пока ещё слаба? Ничего, к утру станет лучше, правда.

- Сделай ещё раз так же, когда ты держал мои пальцы, и мне становилось лучше, - говорит она, набравшись смелости.

Это против неживого не страшно, и против зарвавшихся бродяг, что иногда приходят в домик господина Туше и требуют еды и ласки, и против солдат, которые ищут магов. А с Дени де Саважем вдруг оказалось… неловко.

Может быть, она и здесь тоже чего-то не знает и не умеет? Её не учили кокетству и флирту, и ей не с кем было о том поговорить. Она спросила как-то у мачехи, как ей выйти замуж, если она никого не знает и не видит, но та только усмехнулась – мол, главное, чтобы жених нашёлся, а всё остальное – дело нехитрое, все справляются.

Замуж она не собирается, какой ей замуж, а вот разное другое…

Руки Дени не самые чистые, но она ведёт по ладони кончиком пальца и убирает грязь. Она умеет это с детства, ей это почти ничего не стоит. Это проще, чем против нежити, это проще, чем сейчас шагнуть в тени. И любуется на длинные тонкие пальцы и красивые ногти – кстати, аккуратно подрезанные. У неё самой не сильно лучше, это дома Черити и Джеймсон полировали ей ногти до блеска, сейчас ни у кого нет на это времени. Черити помогает по хозяйству, а Изабель спасает от нежити крестьян, соседних и не очень, как вот сегодня.

А он смотрит, и улыбается. А потом берёт и целует её раскрытую ладонь.

- Никогда в жизни меня не избавляли от грязи некроманты, - смеётся тихонечко. – Смотри, не напрягайся.

- Даже и не думаю, мне это ничего не стоит. Просто… если я делаю что-то не так, скажи.

- Ты всё делаешь так. Ты невероятная.

Похвала окрыляет, и вот она делает ещё одну вещь, о которой иногда подумывала, вспоминая о нём – касается его щеки, сначала осторожно, кончиками пальцев, затем и ладонью, зарывается пальцами в его короткие тёмные волосы.

- Изабель, - он произносит её имя так, как никто.

Нежным шёпотом, и те губы, что произносят имя, близко-близко.

- Дени, - отвечает она.

Порыв ветра заставляет обоих вздрогнуть и посмотреть в сторону маленького окошка, откуда дунуло.

- Сейчас, подновлю защиту, станет теплее, - он поднимается и вправду что-то делает с тем окошком, и оттуда больше не дует.

А Дени возвращается, садится рядом, снова обнимает её. Ветер снаружи повыл ещё немного и утих. Лёгкий шелест дождя по крыше – слабенькой, соломенной. Можно было вечность так сидеть, обхватив его, закрыв глаза, слушая дождь.

Но дождь усиливается, а крыша не везде хорошо держит. Капля срывается с потолка и падает ему на нос, это смешно. Изабель тянется и стирает каплю кончиком пальца.

И тут же получает сверху сама – и тоже на нос. Он улыбается и… касается её кончика носа губами. Капли нет, а ласка так мимолётна, что она и понять-то ничего не успела! Поймать ещё одну? Или просто… попросить?

- Сделай так же ещё раз, - говорит она.

- Я сделаю лучше, - отвечает он серьёзно и касается её губ.

Так же легко и осторожно. Но тут уже ей самой очень хочется попробовать, и она тянется к нему и тоже касается своими губами его губ. Снова не очень понимает, чего все люди целуются, и повторяет – должна же она в этом разобраться, правда?

* * *

Дени не сразу поверил, что дева Изабель и впрямь желает быть с ним здесь и сейчас. Но когда поверил – всё равно что крылья отросли, мгновенно и мощно, и ему показалось, что он всемогущ.

Неужели её никто не целовал? Потому что смущается, хоть и отвечает. Смущающийся некромант небывалой силы? Пожалуйте. Не думал, что так бывает… а вот.

Золотистые кудряшки оказались необыкновенно мягкими, а кожа её всё равно что светилась в полумраке, всё же, света было немного, совсем немного. Ну и ладно, фарфоровые ванны, паркетные полы, широкие кровати и много света ещё будет у них, непременно будет. Пока же… они есть друг у друга сейчас, и это чудо господне, невероятное чудо.

Суровый некромант – девица? Неожиданно. Значит, осторожно и нежно, да? Постараться. Потому что если что не так – сбежит, и не найдёшь потом. А ему нужно, чтобы не сбежала, чтобы сама захотела остаться, чтобы… чтобы навсегда. Утром, он скажет ей утром. А пока… Налить из кувшина воды в чашку и научить её, что сделать. Потому что рожать детей нужно после свадьбы, чтобы потом не задавали всяких грязных вопросов об этих детях и их родителях.

- Тебя же не учили, верно?

- Кто бы меня научил? – пожала она плечами. – Наверное, такому тоже учит муж? А у меня мужа не случилось, и хорошо.

- А если случится? – улыбнулся он.

- Если кому-то жизнь не мила, пусть попробует, - усмехнулась она. – Я недобрая.

- Ты необыкновенная и самая лучшая, и самая красивая.

- Я же некромант? – и смотрит, прищурившись.

- Ты маг, и ты прекрасная дама. Остальное не важно, понимаешь?

- А не была бы магом?

- Мы бы не встретились тогда, я думаю. Ни в прошлый раз, ни сейчас.

- Точно.

- А раз встретились, то это знак. Знак судьбы, я думаю. Я… я думал о тебе. Не скажу, что всё время, но –