Гонец - Lis-Bat

этим, чтобы позлить его. Внутри заклокотало от бесконечных секретов. Кожа вспыхнула на мгновение белым, и люди вокруг уставились на Зинона, резко прервав разговоры и дела. Пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, и только после этого он прошипел:

– Вы хотите сказать, что все вокруг знали, что Корсон жив, что он постоянно пишет Его Величеству, что демоны на самом деле на нашей стороне и что скоро будет война с техниками? Я правильно понимаю?

– Не кипятись, парень, – миролюбиво сказал Сераф, а Кроу приподнял бровь, удивленный. – Ты просто вошел в число тех, кто знает правду, но остальные люди были в таком же неведении.

– И вы тоже знаете, что в письме? – нахмурился Зинон, ничуть не успокоившись.

– Догадываюсь.

– Но при чем тут я? Почему из всех людей королевства именно меня послали на это задание?

– Я не в праве рассказывать об этом, – покачал головой Сераф. – Ты всё узнаешь во время аудиенции.

– Кто бы сомневался, – буркнул Зинон.

До самого дворца он не произнес больше ни слова и потирал плечи от внезапно навалившейся тяжести рюкзака. Послание давило. Тянуло вниз. Наливало свинцом ноги и сковывало крепче цепей в казематах тайного советника. Ладони намокли от пота, и в груди заледенело, но оставалось загадкой, от чего именно: от того, что скоро раскроется правда, или от того, что до сих пор её тщательно оберегали, будто беспокоясь, что Зинон откажется от задания, узнав её.

В любом случае, ответы лежали на расстоянии вытянутой руки. Шагая ко дворцу, Зинон прокручивал в голове всё путешествие: прощальные слова командира Илона, короткую встречу с Корсоном, странный разговор с Харкисем, внезапную помощь демонов, появление Кроу и собственные размышления о послании, надежно спрятанном в рюкзаке. Постепенно картина вырисовывалась. Странная. Зыбкая. В неё не хотелось верить, ведь сама мысль об этом казалась предательством родной земли.

Зинон всегда был хорошим солдатом. Он четко выполнял приказы, защищал товарищей, сражался с демонами в гарнизоне и доставлял письма в рекордные сроки. Командир Илон не говорил, что гордится им, но в его глазах появлялся особый блеск, когда задание завершалось успешно. Иногда он даже хлопал Зинона по плечу, улыбаясь, и вел ужинать. Такие моменты всплывали в памяти запахом жареного лука, теплом столовой, шумом голосов сослуживцев и ярким, пьянящим чувством в груди, от которого хотелось петь и танцевать.

Теперь командир сражался где– то бок о бок с Корсоном, если тому удалось его спасти. В арсенале темного мага не могло быть безопасных целительных заклинаний, поэтому следовало ждать неожиданные метаморфозы. Жестокие и необратимые. Почему– то Зинон знал, что больше не увидит того командира Илона, с которым разглядывал звезды и который рассказывал ему сказки о железных птицах. Они больше не поругаются в его кабинете о переводе в другой гарнизон. Зинон не сможет поймать взгляд, полный гордости и похвалы.

От этой мысли стало тошно.

Живот совсем скрутило, когда перед внутренним взором появился Харкис. Он тоже что– то задумал, и план выглядел до смешного похожим на тот, которому следовал командир Илон. Зинон не хотел думать об этом, но… Что еще мог придумать величайший темный маг, как не превращение человека в демона? Наверное, в таком случае боец получался сильнее и умнее, особенно, если подбирался тот, кто изначально владел магией. Зинон слабо представлял, как можно было провернуть такое, но не сомневался в способностях Корсона.

О себе Зинон не думал. Он старательно отводил взгляд от всего, что отражало реальный мир, и сложил руки на груди, чтобы больше не видеть собственную кожу. Путешествие изменило его. Магия ощущалась иначе, молнии отзывались охотнее, а заряды проникали в каждую клеточку тела. Взгляды, которыми одаривали Зинона прохожие, тоже не успокаивали, а сердце заполошно билось в груди, пока в разуме снова и снова звучали далекие слова Харкиса:

«Просто никто не знает пределов твоих сил, поэтому тебя боятся использовать. Что, если магия сведет тебя с ума, как Корсона? Что, если ты в пылу борьбы уничтожишь и своих товарищей? Что, если после смерти ты оставишь что– то страшнее, чем черный лес?»

Зинон всегда считал себя сыном обычных земледельцев. Ребенком, в котором внезапно пробудилась огромная сила, едва не стоившая жизни отцу. Сиротой при живых родителях, которого воспитали бойцы гарнизона. Верным гонцом командира Илона и недооцененным бойцом. Солдатом, свято чтящий долг. А в свете последних событий еще и…

– Пришли.

Зинон поджал губы, уставившись на дворец, и подавил дрожь. Белет и Кроу переглянулись, но не стали делиться впечатлениями, а Сераф нашел парнишку, которого отправил к королю. Их велели впустить. Всех. Стража одарила их взглядами, не сулящими ничего хорошего, но не воспрепятствовала входу, и длинный путь до тронного зала промелькнул в одно мгновение. Внутри Зинона всё скрутилось в тугой узел, и сердце поменялось с желудком местами не меньше сотни раз. Зрение сузилось. Звуки приглушились. О Белет и Кроу он вовсе позабыл, шагая вперед, как на собственную казнь.

В тронном зале кто– то ругался.

– Нет, нет и ещё раз нет. Ты не убедил меня раньше, не сможешь и сейчас. Мы поступим, как и всегда, и у нас нет нужды осквернять собственный народ.

– Ты слеп, Давид! Сколько ещё мы будем бегать, как крысы? Когда переместимся в последний раз и сгинем? Или это будет заботой следующего короля?

– Замолчи, маг. Я не поведусь больше на твои речи.

– Неужели?

Двери распахнулись, и Зинон побледнел, когда его пронзило два острых взгляда. Король вышагивал перед троном, заложив руки за спину, а Корсон стоял невдалеке, раздраженно хмурясь. Похоже, они спорили уже какое– то время. В их жестах сквозила подавленная ярость, а воздух между ними едва не искрил от напряжения. Слуги старательно сливались со стенами. Стража делала вид, что она предмет интерьера, и Зинону хотелось поступить так же.

К несчастью, об их появлении громко объявили и пришлось опуститься на колено, упершись взглядом в пол. Всё смолкло. Сераф тихонько вышел, повинуясь знаку короля, Белет и Кроу молча застыли рядом в почтительной позе, и только Корсон повеселел. Зинон чувствовал, что маг оказался здесь не случайно, оставив линию фронта, и какая– то часть хитроумного плана пришла в движение именно в тот момент, когда они все собрались в одном месте. В воздухе витали искры давнего конфликта. Зинон снял