Мастер Рун. Книга 10 - Артем Сластин

оплывать, пришлось срезать испорченный кусок. Другой раз ударил слишком близко к краю, и заготовка съехала с наковальни на пол. Когда я сделал первые полсотни, то позволил себе немного отдохнуть, а заодно ко мне заглянул Сяо.

— Ого, — сказал он.

— Что?

— Вы реально гвозди куёте.

— А ты думал. Всё начинается с малого, всегда. — наставительно сказал я ему и сам рассмеялся.

— Ну… Я думал, мастер шутил. Когда сказал про гвозди.

— У мастера вообще с шутками не очень, особенно последнее время. Ты по делу или как?

— Да, Бабай сюда пошел и я следом, мастер Цао сейчас разговаривает с деревенскими, а мне сказал отдыхать, вот я немного и сбежал.

— Ну и правильно сделал. Хочешь попробовать?

— Конечно!

— Так. — я понял, что так делать не стоит и остановил резвого мальчишку. — Нет, извини, это мой урок. Сяо, только мастер будет тебя учить как ковать. Я научу тебя рунам, а здесь лучше мне не вмешиваться.

Мальчишка согласился и ушел, таща с собой Бабая, которому было лень ходить самому, и он только покачивался на руках у подростка, смотря на меня своими черными бусинами глаз. Вот, блин, они ему косички сделали! Угробили страшного зверя, превратив в потешного щенка!

Шестьдесят пятый гвоздь вышел практически идеальным. Ровный, прямой словно заводской, шляпка по центру, да даже остриё получилось красиво. Я положил его на наковальню и секунду разглядывал, потому что впервые за день результат выглядел как настоящий гвоздь, а не как поделка пьяного подмастерья. Из тех, которыми можно что-то приколотить, и оно будет держаться.

Удовольствие от этого было глупым и непропорциональным. Гвоздь, Корвин. Обычный железный гвоздь. Рунный мастер шестого класса радуется гвоздю.

Но радовался, да. Руки уже давно работали сами, а голова начала думать о другом. Девяносто восьмой. Девяносто девятый. Сотый.

Я положил последний гвоздь в кучку, выпрямился, и понял, что мокрый насквозь. Мокрый, довольный и совсем не уставший, хотя жара, конечно, достала. Надо будет поставить тут ветродуйку.

Зато на краю зрения мигнула строчка.

Получен навык: Основы Кузнечного Дела — 1

— Ну наконец-то, блин!

Система подтвердила то, что тело знало уже часа два: я научился базовому. Не мастерству, не умению, а самому началу, фундаменту, на который можно класть кирпичи.

Цао появился, будто почувствовал. А может и почувствовал, он же практик и местный, кто его знает, что он там чувствует через свои стены и камни. Вошёл, посмотрел на кучку гвоздей. Взял один из последних, повертел в пальцах. Взял из середины, повертел тоже. Хмыкнул. Достал из первой десятки, тот самый кривой, с раздвоенным остриём, покрутил и бросил обратно.

— Сколько готово? — так спросил, для проформы.

— Сто два. Четыре в браке.

— Быстро. — Без одобрения, просто констатация. — Теперь скобы. Вон там, на стене, образец. Видишь? Десять штук, затем дам следующее задание.

Потом я делал скобы, петли, еще мелочь. Ничего сложного мастер не давал, да оно и не нужно было. Моих куцых знаний о металле и том, как ковать, как раз хватило на простейшие вещи. Но неожиданно в конце дня мастер похвалил.

— Хреново, конечно, местами, но сойдет.

Только вот меня было сложно обмануть. Для мастера это считай идеальная похвала.

К концу дня я получил дополнительную единичку в навык. Система явно считала, что количество повторений важнее качества каждого отдельного изделия. Или дело было в другом, в том, что каждое новое изделие требовало немного другого навыка. Разнообразие задач прокачивало базу быстрее, чем монотонное повторение одного и того же.

Навык повышен: Основы Кузнечного Дела — 2

На этом моё начальное обучение закончилось, и мы занялись наконец-то моим делом. Потому что свернуть лист в цилиндр оказалось отдельным приключением. Сначала нужно было сделать то, из чего сворачивать, вручную.

— Мастер, — сказал я, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. — Я готов.

— К чему?

— К бронзе.

Цао подошёл к углу, где лежали заготовки, прикрытые деревянными настилами, стащил один из них и показал рукой на металл. Судя по всему, это и были те пять кусков чёрной бронзы.

— Садись и слушай.

Я сел на чурку. Мастер остался стоять, скрестив руки на груди.

— Чёрная бронза не железо. Она мягче при нагреве и жёстче при остывании. Бить нужно реже, точнее и тяжелее. Если раскатаешь слишком тонко, при свёртке треснет. Слишком толсто оставишь, не согнёшь. Нужна равномерная толщина по всему листу, примерно вот. — Он показал большим и указательным пальцами зазор в полногтя. — Температуру держи ниже, чем для железа. Бронза белой не бывает, если побелела, ты её пережёг.

— Понял.

— Ага, понял. Поймёшь, когда испортишь первый кусок. У тебя пять, значит один можешь запороть. Больше одного нельзя, потому что на два накопителя нужны все четыре.

— А помогать вы мне…

— Сам будешь делать. Можно сказать, что я в тебя верю.

Первый кусок я не запорол. Но было близко.

Бронза вела себя совсем не как железо. Где железо упруго пружинило под молотом, бронза текла, расплющиваясь охотно и неконтролируемо. Первый же удар вмял центр заготовки, а края задрались, как лепестки цветка. Я перевернул, ударил по краям, они легли, но центр снова выпер. Как блин, который пузырится на сковороде.

— Не по центру, — буркнул Цао, который, оказывается, не ушёл, а стоял у стены и наблюдал. — От края к середине. Гони волну.

От края к середине. Поставил молот на край заготовки, ударил, сдвинул на полсантиметра, ударил, сдвинул. Металл послушно полз от периферии к центру, разравниваясь, и к пятому проходу лист стал почти ровным. В итоге мастеру всё же пришлось немного мне помочь, показать, как надо и я всё сделал почти идеально, под довольное хмыканье кузнеца. Знай, как говорится, наших!

Сборка, резка, и всё остальное, заняли у меня почти неделю. Кольца из черной бронзы, чередовались с рудным железом. Железо ковалось тяжелее и жёстче, но принцип был тот же. Раскатать, свернуть и проковать шов. Цао начал работать со мной больше, потому что рудное железо требовало температуры, которую я пока не мог стабильно держать, не хватало силы. Но листы я раскатывал сам, и швы подгонял сам. И был доволен как слон. Ветродуйку я всё же поставил. Не смотря на цыканье мастера о расточительстве и традициях. Прохладный воздух, это великолепно, особенно когда рядом есть такая вещь как горн.

А дальше, когда заготовки были готовы, началось самое сложное. Правда я всё же схитрил. Сам накопитель представлял из себя две коротких трубы, собранных из разных полос и проклепанных в местах соединения бронзы и железа. Низ мы тоже