Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

– Меня смутила неравнозначность обмена. Появилось ощущение какого-то подвоха. Возьмут и заявят на весь мир, что Россия вынудила Испанию. Зачем нам с ними ссориться? Корабли мы им и так можем продать.

– А мы и не будем ссориться. — Глаза графа блеснули хитрецой. — В конституции Соединенных Штатов нет положения о приобретении новых территорий, а Конгресс, тем не менее, санкционировал президенту Джефферсону покупку Луизианы. У нас же ни конституции нет, ни Конгресса — все в ваших руках, Ваше Величество, но даже и вам не придется объясняться с Испанией, потому что приобретать земли будет частная компания и защищать их от чьих-либо поползновений будет тоже она. Вон английская Ост-Индская компания покупает и захватывает земли — в той же Индии, — ведет свои войны, и никто пикнуть не смеет против самой Англии. Вам же, государь, нужно сделать лишь несколько распоряжений, причем секретных, по предложениям господина Булдакова…

– Меня смущает пункт об увеличении количества россиян в Русской Америке, — поразмыслив, сказал Александр Павлович. — В отношении ссыльнопоселенцев возражений нет, можно и каторжан туда отправить, а вот «свободные добровольцы» — это кто такие?

– Осмелюсь заметить, Ваше Величество, — подался вперед Михаил Матвеевич, — каторжан туда нельзя ни в коем разе: они же убийцы и разбойники, креста на них нету, сразу же испортят наши отношения с аборигенами, да и попросту сбегут. Нам это надо?

Император в очередной раз остановился у окна, сложил руки на груди и пожевал губами.

– Пожалуй, вы правы. Каторжан отставим. А «свободные добровольцы»?

– Это люди среднего сословия, государь, — купцы, мещане, ремесленники, вольные хлебопашцы…

– А ну как все побегут в Америку?

– Все не побегут, государь. Дорога длинная, тяжелая, пешком не пройдешь, на колесах да по воде — денежки нужны. А денежки подъемные может дать одна лишь наша Компания — так что мы будем брать только тех, кто там пригодится.

– Помнится, батюшка говорил, что ему что-то подобное провидец Авель советовал, да он поостерегся, отложил на будущее. Возможно, это будущее уже подошло… Кстати, о денежках, — оживился император. — Вы, Булдаков, полагаете, что в России найдется много желающих купить облигации вашего банка?

– Опыт европейских банков показывает, Ваше Величество, что желающих будет много. Мы выпустим облигации разного достоинства, чтобы всяк, имеющий хотя бы полтину свободных денег, мог обзавестись облигацией, чтобы получить свой процент.

Чистое белое лицо императора омрачилось.

– Вы собираетесь оплачивать проценты по облигациям из прибылей Компании? А как же акционеры? Они потеряют свои дивиденды!

– Что вы, Ваше Величество! Как можно! Если вы утвердите наши предложения, это позволит значительно увеличить прибыли Компании — и по добыче пушнины, и по сохранению ее, и по прямой торговле. Мы сможем остановить хищническое уничтожение морского зверя, которого становится все меньше и меньше. Все меры вкупе принесут двести, а то и триста процентов к тому, что имеем сегодня, и часть этих средств, причем не сразу, а года через два-три, можно будет пустить на выплаты по облигациям…

– Ну, хорошо, хорошо, я понял, — раздражаясь от обилия экономических подробностей, остановил Михаила Матвеевича император. — Что вам еще нужно помимо уже сказанного? Ведь вам наверняка что-то нужно еще?

– Им нужно то, чего они не смогут сами произвести в тех краях, — ответил за Булдакова граф Румянцев. — По крайней мере, пока не могут. В первую очередь оружие: пушки, ружья, пистолеты, ну и, разумеется, порох, ядра, свинец для пуль. Далее — станки и инструменты: пилы там, топоры всякие разные… Железо, стекло… Это надо доставлять отсюда на кораблях.

– Да, — подхватил глава Компании, — наши кругосветники, Крузенштерн и Лисянский, доставили кое-что необходимое, спасибо им!

– Это нам с графом спасибо, — брюзгливо сказал Александр Павлович. — Это мы оплатили их кругосветное плавание: я — «Надежду» Крузенштерна, а граф Румянцев — «Неву» Лисянского.

– Разумеется, Ваше Величество, разумеется, огромное вам спасибо, — заторопился Булдаков. — Но ведь и Компания не осталась в стороне…

– Хорошо, не будем считаться. Я принимаю ваши предложения. — Император сел за стол, подтянул к себе кожаную папку с бумагами и начал подписывать.

– Простите, Ваше Величество, еще одна маленькая просьба… — остановил его Булдаков.

– Ну что еще?!

– Соблаговолите поставить завтрашнее число — четвертое сентября.

– Это еще зачем?

– Да, действительно? — заинтересовался и Румянцев.

– Я верю в нумерологию, Ваше Величество. Сумма цифр завтрашнего числа даст «пятерку», а она в нашем предприятии приносит удачу. Ваш батюшка подписал высочайший указ о создании Компании восьмого июля тысяча семьсот девяносто девятого года — по нумерологии также «пятерка» — потому и Компания процвела.

– Вот как?! — удивился император. — Весьма, весьма любопытно. Граф, может быть, и наши действия согласовывать с нумерологией? А что там сулит «пятерка»? — обратился он к Михаилу Матвеевичу.

– Она умеет хорошо управлять, очень находчива в извлечении максимальной полезности из любого начинания и быстро приспосабливается к переменам. Как раз то, Ваше Величество, о чем мы сегодня говорим.

– Превосходно! — Император вернулся к бумагам. — Разрешаю: строить корабли, приобретать территории… охраняйте их сами… выпускать облигации, принимать свободных добровольцев и ссыльнопоселенцев — за ваш счет. Доставка всего необходимого в Америку — тоже за ваш счет, без ущемления интересов акционеров. При максимальной секретности. В случае чего — отвечает Компания, мы и Россия — ни при чем. Да, и постарайтесь развивать производство всего необходимого там, у себя, чтобы не гонять с железом и стеклом корабли вокруг света. Они нам и тут нужны: война не за горами.

Александр Павлович начертал последнее распоряжение в левом верхнем углу бумаги, поставил дату — «4 сентября 1810 года» — и расписался с замысловатым росчерком в конце имени. Он и предположить не мог, что эта дата и этот росчерк явятся серьезнейшим вкладом в изменение судьбы империи, а вместе с тем — и всей планеты Земля.

Глава 12

Лето 1812 года

Козырь жадно вглядывался в еще далекую, но медленно и упорно вырастающую из океана землю. Под лучами вечернего солнца она розовато сияла зубчатой снежной грядой. Горы, снова горы! На всем месячном пути от Якутска до Охотска — сплошные горы с тайгой и верховыми болотами, на Камчатке, вообще, вулканы, и тут, по всей видимости, придется лазать по горам. За семь лет забайкальской каторги они до остервенения прискучили уроженцу равнинной Мещеры, а как еще прискучат за десять лет поселения в этой неведомой Русской Америке — одному Господу Богу ведомо. Конечно, на море жизнь тоже не тульский пряник и не родимый мещерский мед, полтора месяца качаться