Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

двух заболевших на горных работах заключённых. И этой же подводой нужно было отправить на прииск им замену. Вот и пал выбор на двух братьев, несмотря на то, что отработали свои дни в прошлый заезд.

Где-то на полпути к прииску сопровождавший их охранник остановил лошадей и слез – приспичило нужду справить малую. Братья переглянулись. Гришка приметил на обочине камень размером в два кулака. Стремглав, словно пантера, он подхватил этот камень и со всего маху приложился им к голове охранника. А тот закатил глаза и замертво полуоборотом свалился на землю, винтовку же, что висела на плече служивого, Гришка успел перехватить, не дал оружию упасть на землю.

Братья отстегнули с убитого ремень с патронами, сняли шинельку, погрузили тело на телегу и отогнали подводу с дороги, а уже в зарослях распрягли коней. Телегу бросили и двинули на лошадях по гольцам в верховье речки Бодайбинки тихо, скрытно, минуя прииски.

– Слыхал, каковы славяне? – шёпотом спросил Упырь.

– Слыхал, как не слыхал, – так же шёпотом ответил Рябой, старясь ничем не обнаружить себя.

– Ну и каки предлоги будут, положить их здесь иль как? Ведь их уж не первый день рыщут, наверняк и охрана-то на ушах вся стоит, а пути-то наши с их погонщиками могут перехлестнуться. Не накличем на себя погоню, что за ними увязалась?

– Упырь, всё ж идут они в одну сторону, глядишь, семерым-то веселее на прииски набегать, – оживился Рябой. – Кони есть, винтарь есть, по нутру наши, что ж их гнобить-то.

Упырь думал меньше минуты и ответил:

– Раз их до сей поры не обнаружили, значит, идут скрытно. Давай по-тихому скрутим эту братву, а там с ними и побалагурим.

Когда Упырь и Рябой внезапно выросли из темноты пред двумя беглыми арестантами, оба брата опешили. А эта секундная заминка позволила Упырю схватить их винтовку. Оторопели беглецы.

– Ну что, братья-акробатья, далеко ноги тянем? – спросил Упырь.

– Да мы охотники… местные… вот решили привал устроить, – опомнившись, ответил один из братьев. – А вы кто? – в голосе Григория смешались нотки страха, сожаления и отчаяния.

– Ты чего гонишь, какие вы охотники, оба в тюремной робе. Не ссыте, почти свои будем, – успокоил братьев Упырь. – Вот только узнать надобно, почто слиняли, да кто вас вразумил путём идти этаким?

Что Гришка, что Лёшка поняли – пред ними не преследователи, а такие же, как и они, беглецы, но только не из тюрьмы, а вероятно, с приисков сбежали с какими-либо грехами или с украденным золотом. Братья слышали, что такое случалось на приисках: кого ловили, забирали у них золото и сразу увольняли, а иных как рабов держали на горных работах без заработка.

– Вот тебя как звать? – Упырь ткнул наганом парня, с которым начался разговор.

– Гришкой, а это мой брат Лёшка.

– А что так два брата и в одну тюрягу?

– Так вместе по одному делу, вот и определили.

– А чего завернули такое?

– Богатея одного грабанули, но так вышло, убили по нечаянности…

– У-у, так уж и нечаянно. Так вам сидеть и сидеть, а вы решили срок скостить, – одобрительно кивнул Упырь. – Ладно, корефаны, поехали с нами, мы тут уж чуток услышали, о чём вы меж собой базарили.

– А что ж к Витиму не рванули, а понесло вас в обратную сторону? – поинтересовался Рябой.

– Надоумил нас один острожник по годам старый, хотел сам бежать, но раздумал, не выдержу, говорит, дороги. Рассказал, как можно из этих мест выбраться, запутав полицию. Вот если б пошли к Витиму, нас давно б поймали. А тут у них даже нет мыслей, что мы пойдём длинным, но верным путём, старик даже нам начертанную бумагу передал. Нате, говорит, для себя хоронил да вам передаю, может, случай представится. Вот и представился, как нельзя подходящий, сбежали, – пояснил Григорий.

– Только вот какая оказия вышла: при побеге охранника хлопнули, так что нам туда возврата тем паче нет, – добавил Алексей.

– Хм, резвости-то, смотрю, у вас хоть отбавляй, а на вид вроде скромняги, – подметил Упырь.

Упырь и Рябой возвратились с братьями-беглецами. Появившиеся двое незнакомцев вызвали у Прохорова, Пестрикова и Клинова удивление, стали разглядывать их лица и первым, кто захотел удовлетворить своё любопытство, стал Пестриков.

– Чьи будете? – спросил Роман.

– Да вот, родственнички из тюряги, сами себя ослободили, с нами поедут, так что с пополнением, – чуть шутливо в голосе за братьев ответил Упырь и уже серьёзно объявил: – Таковые нам сгодятся.

Пестриков с недоверием глянул на парней – люди чужие, незнакомые, к тому ж беглые.

Семеро всадников подъехали к перевалу на рассвете. Проснувшиеся птахи весело защебетали в округе, наполняя своими звуками только что нарождающийся новый день. Утро предвещало быть спокойным, без осадков. Облака ползли пузатые, но светлые и без признаков дождевой мокроты. Кругом на многие вёрсты ни души. Позади далеко остался прииск Мариинский, а впереди Вачинские и Ныгринские прииски, до которых ещё ехать да ехать. Редкие подводы проезжали здешние места из-за их отдалённости. Проезжали по мере надобности: вывозили добытое золото, завозили грузы, продукты, а порой и вновь наёмную рабочую силу.

Если утро Упыря с его командой застало на перевале перед озером Гераськино, то на прииске Мариинском события развивались иначе.

Начальство Мариинского промысла: управляющий прииском Буравин Степан Иванович и горный инженер Решкин Савелий Фёдорович – после раннего завтрака шли к конторе.

– Почему ж Плешев на ночлег не явился? За столом, наверное, своим уснул, – то ли в шутку, то ли всерьёз сказал Буравин.

– Он в последние дни что-то заработался.

– Накопил дел, жаловался, вот и пыхтит над ними.

– Надо бы нынче днями золото отправить, хоть и немного, но всё ж поднакопилось, к тому ж и срок вывоза подошёл, – высказался Буравин. – И по продуктам уточнить, если что недостаёт, так завезти на прииск.

– Нужда вроде как в муке лишь имеется, в обеденное время уточню на кухне, – пообещал Решкин.

Подойдя к конторе, оба сразу обратили внимание на замок, что висел на двери.

– Что такое? Почему замок? Плешева, получается, нет в конторе? – удивился Буравин.

– Выходит, нет.

– А где ж он тогда? В доме не ночевал, контора закрыта.

– Остаётся только одно: не с Лукичом ли ночью брагу разливал? – предположил Решкин.

– Ну, Плешев, ну, пройдоха, вечеровать намеревался, а сам…

– Пойду искать Плешева, да вразумлю. Неужели за старое взялся? – вслух рассудил Решкин, хотя в сказанное слабо верил.

Буравин остался у конторы, а Решкин, как младший по возрасту и чину, направился на конюшню, где и застал Лукича за привычной спозаранку работой: отправив лошадей с