Наука в настольных играх. Учеба и развлечение в Англии Нового времени - Георгий Шпак

Человеконенавистник в 71 год должен заплатить 2 ставки и вернуться к Упрямому юноше 16 лет; Сатирик в 77 лет должен заплатить 4 ставки и вернуться к Злобному восьмилетнему мальчику; Небрежный мальчик в 11 лет платит одну ставку и пропускает два хода.

Есть здесь и несколько клеток, отсылающих к правилам «Игры в гуся». Самодовольный мужчина в 26 лет оставался на своем месте, пока его не занимал другой игрок, перемещаясь затем на место освободителя. «Смерть» же настигала Драматурга в 44 года. Ему приходится заплатить четыре ставки мастерам своего дела (masters of his art) и начать игру заново. Автор трагедий же в сорок пять одерживает немедленную победу, переходя на место Бессмертного человека и становясь его преемником. А. Севилья предлагает рассматривать подобный конфликт драматурга и трагика как интерпретацию спора о театральных формах во Франции конца XVIII века. Драматургу, находящемуся между трагиком и комедиографом, приходится расплачиваться за нарушение традиционной жанровой системы.

Хотя английская версия и сохранила предшествующие правила, изменения были внесены в портреты персонажей, соотносимые с историческими прототипами. В английской версии вместо Жан-Жака Руссо и Вольтера мы видим изображения Джона Локка и Исаака Ньютона. Как и Вольтер, И. Ньютон умер в возрасте восьмидесяти четырех лет, что сделало его подходящей заменой французскому мыслителю. Можно идентифицировать и других персонажей: Поэт (40) предстает в образе Александра Поупа, Географ (47) – Джеймса Кука, Патриот (55) – Уильяма Питта, а Амбициозный мужчина (57) – будущего короля Георга IV и т. д.[405]

Спустя двадцать с лишним лет игра была переиздана наследником Дж. Уоллиса Эдвардом[406]. Он сократил игру до шестидесяти семи клеток, избавился от деления на семь возрастов и удвоения очков, а бессмертного человека заменил на клетку с обещанием Славы (Glory). В остальном, не считая незначительных изменений, его игра была идентичной версии Э. Ньюбери и Дж. Уоллиса.

Аллегория передвижения в пространстве как нравственного восхождения имеет давние корни. В англоязычных учебных текстах, публикуемых с середины XVI века, часто использовалась метафора замка или храма на вершине. Доктор медицины и преподаватель математики Роберт Рекорд выстроил серию учебных книг в виде последовательного восхождения к замку познаний: «Когда ты выполнишь все верно измерения, / То в Замок знаний попадешь без промедления, / И после долгого и трудного пути / Знаний сокровища сумеешь обрести»[407].

В виде восхождения к замку или башне добродетели интерпретировали нравственную жизнь и другие авторы. В уже упоминаемом нами иллюстрированном учебнике латинского языка Я. А. Коменского моральная философия (этика) изображена в виде расходящихся путей. Автор подчеркивает, что жизнь подобна большой тропе, расходящейся на меньшие тропы порока и добродетели. Только сумев избежать дикого жеребца страсти и вялого осла лени, герой сможет достичь Башни чести (Tower of honor)[408].

Аллегория восхождения на вершину добродетели воплотилась в настольных играх и пазлах конца XVIII – начала XIX века. В 1790 году Дж. Уоллис издает разборную карту, сделанную по мотивам аллегорической притчи Дж. Беньяна «Путь паломника». В собранном виде карта показывает путь героя притчи Христианина от своего дома в Городе разрушений до Святой земли. На пути его подстерегает множество опасностей – Топь отчаяния, Холм трудностей, Земля желаний, Долина унижений, Ярмарка тщеславия и пр. Только преодолев все искушения, герой попадает в Град небесный, окруженный сонмом ангелов. Неизвестно, продавался ли этот пазл в комплекте с изданием притчи Беньяна, но он в точности воспроизводил описанный в ней мир и был проникнут христианскими аллегориями. К примеру, о предваряющей Небесный град Земле Беула у Беньяна сказано, что в ней постоянно поют птицы и распускаются цветы, Солнце светит днем и ночью, она находится вне досягаемости от Долины смерти, Замка сомнения и пр., и от нее рукой подать до желанного Града[409]. Пазл Уоллиса служил картографической иллюстрацией литературного произведения и, по всей видимости, должен был сопровождаться его чтением[410].

В 1807 году Уоллис опубликует еще один пазл, на этот раз лишенный христианских аллегорий, но проводящий игроков по тернистому пути добродетели на вершину знания (The Hill of Science). В отличие от заимствованной из Франции «Игры в человеческую жизнь» здесь присутствуют изображения как юношей, так и девушек. Путь к Алтарю правды тернист – следует превозмочь гордость, искушения, лабиринты аллегорий, заросли муз, тюрьмы невежества и т. д. Как и дороги моральной философии Я. А. Коменского, путь Уоллиса визуализирует опасности, связанные как с невежеством, – безвестность, лень, обжорство (левая половина карты), так и с излишней уверенностью в себе – гордость, самодовольство, страсти, вымысел… (правая половина). Однако здесь к визуальной составляющей добавляется игровая, когда юноша или девушка должны собирать цельную карту из разрозненных кусков.

Путь героя на вершину добродетели воплощался не только в пазлах, но и в форме переработанных «Игр в гуся». В 1800 году была опубликована игра «Обитель счастья», первая в череде подобных игр.

Игра, разработанная писателем детских нравоучительных книг Джорджем Фоксом, до 1926 года была переиздана более пятнадцати раз как в Англии, так и в США[411]. Игровое поле предлагало совершить путешествие по шестидесяти шести клеткам, тридцать восемь из которых содержали персонифицированные образы добродетелей и пороков. Побеждал тот, кто первый добирался до «Особняка счастья». Стихотворение, размещенное под изображением музицирующих дам, обещало игроку нравственное совершенствование ума и легкое подтверждение того, что пороки разрушают, а добродетели возносят: «Будь добродетелен в пути и место счастья обрети»[412]. Любопытно, что, в отличие от многих других, в этой игре не отрицалась возможность использования игральных костей.

Ил. 33. Разборные карты Джона Уоллиса.

Вверху: Путь паломника (1790); внизу: Холм наук. Аллегория (1807)

Ил. 34. Джордж Фокс / Лори и Уиттл. Обитель счастья (1-е изд. 1800)

Правила были напечатаны на игровом поле[413]. Помимо традиционных для «Игры в гуся» локаций (переправа, трактир, тюрьма), игра содержит тринадцать клеток добродетелей (благочестие, справедливость, умеренность, благодарность, житейская мудрость, правдивость, целомудрие, искренность, смирение, трудолюбие, щедрость, доброжелательность, великодушие)[414], оказавшись на которых игрок может пройти на шесть клеток вперед, а также пятнадцать клеток пороков. За дерзость, жестокость, нескромность и нечестивость[415] игрок должен был вернуться на прежнее место «и даже не помышлять о счастье»[416]; праздный переходил к нищете; охваченный страстями должен был вернуться к воде и, охладив свой пыл, заплатить одну ставку штрафа; вставший на тропу невежества возвращался к житейской мудрости; лжец, сквернослов и нарушитель шаббата должны были быть выпороты у столба для порки и выплатить одну ставку; шулер отправлялся на месяц в тюрьму Брайдуэлл, выплачивал ставку и, выйдя на свободу, начинал