Наука в настольных играх. Учеба и развлечение в Англии Нового времени - Георгий Шпак

Философия разделена им на натуральную и моральную, но не до конца ясно, чем является моральная философия – наукой (Science), ремеслом (art) или житейской мудростью (Prudence). Как пишет Блум, «ученейшие из современных авторов считают ее наукой; ибо ремеслом она, по их мнению, быть не может, потому что ремесла касаются только телесных действий и вещей»[394]. Любопытно его замечание, что житейская мудрость может быть только у хороших людей, а моральная философия, так же как хитрость и смекалка, может быть у всех: «Подобно Медее, они могут знать и одобрять то, что правильно, но сами оставаться ничтожнейшими людьми»[395]. В конце концов он приходит к выводу, что моральная философия – это наука, поскольку она учит нас «окончательным и проверенным истинам, основываясь на истинных принципах»[396]. Объектом ее изучения являются «человеческие действия, направленные к нравственному благу (Moral Good), или цели, согласующиеся со здравым смыслом (right Reason)», то есть это наука, «направляющая действия человека, приводя его к счастью (happy State of Life)»[397]. Этика изучает индивидуальные черты человека, экономика – его домашнюю жизнь, политика – жизнь человека в обществе. В свою очередь, этика может изучать конечные цели человеческих поступков, принципы действий и сами действия – страсти, добродетели и пороки[398].

В XVIII веке в Британии было опубликовано большое количество научных трудов, посвященных моральной философии. Каждый стремился дополнить уже известные представления или совершить прорыв в изучении морали. К примеру, шотландский философ Ф. Хатчесон (1694–1746) утверждал, что, помимо пяти внешних органов чувств, есть и пять внутренних, отвечающих за восприятие внешних явлений. Так он обосновывал уместность эмпирического анализа морально-нравственных категорий. Внешние органы чувств не дают возможности наслаждаться красотой и гармонией, следовательно, «мы можем назвать способность получать такие впечатления внутренним чувством (Internal Sense)»[399]. Хатчесону приходится полемизировать с концепцией Бернарда де Мандевиля (1670–1733), утверждавшего, что любые действия человека обусловлены получаемой им выгодой, а не нравственными императивами. Концепция внутренних чувств позволяет Хатчесону избежать подобного прикладного подхода к нравственным категориям и в то же время уйти от неоплатонической концепции врожденных идей. В труде «Исследование истоков идей красоты и добродетели» (1726) Хатчесон замечает, что, хотя младенцы и воспринимают мир внешними органами чувств, для формирования «высшего чувства прекрасного и добродетели» необходимо время, «поэтому мы полагаем, что их чувство красоты и нравственные причины поступков (moral Sentiments of Actions) должны быть полностью обусловлены обучением и воспитанием»[400].

Представление о возможности «натренировать» внутренние чувства вкупе с развитием практико-ориентированных педагогических подходов не могло не привести к появлению воспитательных настольных игр. Первая подобная игра была переработкой французской «Новой игры в человеческую жизнь» (Le Nouveau Jeu de La Vie Humaine), впервые изданной Жаном Крепи около 1779 года. Английская версия была опубликована Элизабет Ньюбери и Джоном Уоллисом в 1790 году. Как и во французской версии, игрокам приходилось перемещать свои фигуры по игровому полю, метафорически представляющему восемьдесят четыре года человеческой жизни. Климактерическая концепция, определявшая прежнюю структуру «Игры в гуся», была выражена здесь в виде семи периодов жизни, каждый из которых составлял двенадцать лет – от младенчества к юности, зрелости, расцвету лет (Prime of Life), безмятежному среднему возрасту (Sedate Middle Age), старости, дряхлости (Decrepitude) и крайней дряхлости (Dotage). Как и в «Игре в гуся», очки игрока, попавшего на эти клетки, удваивались и, чтобы избежать немедленной победы, тот, кому с первых вращений выпадало число двенадцать, перемещался на клетку тридцать девять «Историк».

Ил. 32. Элизабет Ньюбери, Джон Уоллис. Новая игра в человеческую жизнь (1790)

В отличие от французской версии игра Ньюбери содержит указание на ее образовательный потенциал. Надпись в верхнем левом углу сообщает: «Если родители, взявшие на себя приятную задачу обучения детей (или кто-то другой, кому было делегировано это важное дело), смогут останавливаться на каждом персонаже и уделять время рассуждениям о морали, разъясняя по ходу игры образы персонажей и противопоставляя счастье добродетельной и хорошо прожитой жизни фатальным последствиям порочных и аморальных занятий, эта игра может быть признана самой полезной и занимательной из всех, которые до сих пор предлагались публике»[401]. О назначении английской версии говорит и комментарий в нижней части поля: «Необходимо сообщить покупателю, что грани тотума должны быть пронумерованы от одного до шести, и, чтобы не приносить в семьи игральные кости, каждый игрок должен крутить тотум дважды, что даст тот же результат»[402]. Однако в игре присутствовала система оплаты фишками ставок, о стоимости которых, согласно правилам, джентльменам следовало договориться заранее. Таким образом, игра воплотила в себе рекомендации Локка, призывавшего ссылаться в воспитательной работе на личный пример: «Так называемым манерам, из-за которых детям столь часто достается и по поводу которых им приходится выслушивать столько благих увещаний со стороны мудрых нянек и гувернанток, по моему мнению, лучше обучать посредством примера, чем с помощью правил…»[403]

В остальном правила английской игры в точности повторяют французский вариант, являясь не просто инструментом для проведения досуга, но и своеобразным учебником морали, повествующим об опасностях, подстерегающих человека на жизненном пути: «Бессмертный человек, прожив 84 года, становится достоин своими талантами и заслугами стать эталоном для окончания жизни, которая может завершиться только вечностью. <…> В жизни человек сталкивается с различными состояниями, которые располагаются в том порядке, в котором они обычно сменяют друг друга»[404].

Глядя на то, какие поведенческие модели дают преимущество в игре, ребенок должен был научиться выстраивать личный путь, позволяющий в конечном итоге опередить соперников. Большая часть игровых ситуаций предполагала плату или получение взносов и перемещение между клетками игры: Прилежный мальчик в 7 забирает взносы и переходит на 42 (место Оратора); Усердный юноша в 15 лет получает 2 ставки и переходит на 55, где встречает Патриота; Непримечательный юноша в 19 лет должен заплатить 1 ставку и перейти к Певцу на 38; Дуэлянт в 22 года должен заплатить 2 ставки и вернуться на место Мальчика под номером 3; Блудный сын под номером 30 должен заплатить четыре ставки и вернуться к Беспечному мальчику под номером 6; Женатый мужчина в 34 года получает две ставки в качестве доли своей жены и становится Хорошим отцом в 56 лет; Писатель романов в 40 лет должен заплатить 2 ставки и вернуться к Озорному мальчику пяти лет; Благожелательный мужчина в 52 года отправится на 78, чтобы развлечься с Шутником; Сдержанный мужчина в 58 отправляется на 82, чтобы найти Тихого мужчину; Пьяница в 63 года должен заплатить 2 ставки и вернуться к двухлетнему ребенку; Терпеливый человек в 68 лет получает 2 ставки и в 80 лет отправляется развлекаться с Весельчаком;