Оружие для джихада - Вульф Блей

Однако ее нет у себя. Норман едет в офис, где надеется ее найти. Но она только что покинула свое рабочее место, хотя Томми еще на месте.

– Посмотри на эту записку, Томми! Что ты об этом думаешь? – говорит Норман, протягивая другу листок бумаги.

Томас Шелтер смотрит на записку, которую Норман нашел в доме леди Роуз на лестнице в кухню, и поначалу ничего не говорит. Он сразу же понимает, что бумагу потерял не кто иной, как Джессика. Ведь вчера вечером, вернувшись домой, она сказала, что забыла свои записи у леди Роуз, но смогла восстановить их примерно по памяти. Он не может сказать Норману, что знает обо всем этом, и тем более, что он вообще в этом замешан.

Поэтому, стараясь хоть как-то разрулить ситуацию, он отвечает:

– Странно. Но я не думаю, что это важно.

– Прошу прощения! – говорит Норман, возмущенно глядя на своего друга: – Ты считаешь, что для Евы это пустяк – шпионить за мной?

Томми невозмутимо скрещивает ноги:

– Да что ты хочешь? Недавно ты упрекнул ее в том, что она не рассказала тебе, как проводит свободное время, и намекнул, что она встречается с кем-то другим. Я считаю, что это не так, и теперь она хочет доказать тебе, что ты не святой, и я думаю, что она права.

– Все равно есть различия! – возмущается Норман.

– В каком смысле, если могу спросить? Мы живем в век равенства, – улыбается его друг, с нетерпением ожидая ответа.

– Что не отменяет, скажем так, анатомических различий и выводов, которые можно из них сделать, Томми! Не помню, кто это был, но какой-то важный и умный человек однажды сказал, что честь у мужчины лежит выше пояса, а у женщины – ниже. В этом есть доля правды!

– Ну, да. – Томми улыбается. – значит, ты утверждаешь право мужчины на неверность и требуешь верности от женщины.

Норман не может удержаться от ухмылки и бросает на друга примирительный взгляд:

– Давай прекратим эти бессмысленные споры, Томми! Возможно, ты даже прав. Я сейчас сам немного растерялся в собственных чувствах. Лучше скажи, как бы ты поступил сейчас на моем месте.

– Что касается записки? Ничего. Просто ничего! Я бы даже не стал упоминать об этой истории Еве. Почему бы тебе не подождать и посмотреть? Может быть, за этим стоит очень хороший замысел?

Норман презрительно смеется.

– Это, наверное, шутка? – А затем снова становится серьезным: – Но, возможно, твой совет хорош. Подожду и посмотрю, что будет дальше. Ева только что вошла? Я слышал, как открывалась дверь в ее кабинет. Почему бы тебе не спросить у нее? Кстати, что думаешь о совместном обеде, мы втроем?

– Но сначала я хотел бы узнать кое-что от тебя. Ты сегодня так поздно пришел в офис. Ты что, вчера бездельничал и слишком долго спал? – с любопытством спрашивает Томми.

– Бездельничать, я? Нет, Томми, что угодно, только не это! Но только я поздно лег и долго не мог заснуть, что со мной часто случается в последнее время. Я принял снотворное, чтобы наконец хорошо выспаться. И сегодня на повестке дня не было ничего особенного.

Но Томми не унимается и продолжает: – Она не хотела отпускать тебя прошлой ночью?

– Кто? Кого ты имеешь в виду, – спрашивает Норман с самым невинным на свете выражением лица, как будто он не понимает, о чем говорит его друг: – Кто бы меня удержал?

– Не притворяйся, что не знаешь, кто меня интересует! Я имею в виду леди Роуз Кенсингтон! – ухмыляется Томми.

– Спрячь свою позорную ухмылку! – отвечает Норман, – Это не твое дело! Почему ты вообще хочешь это знать?

– Я ничего не знаю, я просто догадываюсь, и, очевидно, правильно…

– А, что, если так?

Томми Шелтер пожимает плечами:

– Твое дело, Норман. Я сейчас сообщу Еве, и, если ты не против, сразу пойдем обедать. Это хорошая идея.

– Нет, не беспокойся, лучше я сам ей скажу. А то потом она может подумать, что я трус и просто спрятался за твою спину – Он поворачивается к двери и заходит в кабинет Евы.

Ева уже пролистала всю почту Нормана и просмотрела утренние газеты. Если Норман ожидал, что Еву будет мучить совесть или еще что-то подобное, то вскоре понял, что ошибался. Она совершенно спокойна, даже дружелюбна и весела. Она встречает его так, словно между ними никогда не было ссоры. Тем более он чувствовал необходимость ответить на эту очевидную уступку и сказать что-нибудь, чтобы извиниться за свое, возможно, слишком резкое поведение, не потеряв при этом лица.

Но она избегает его. Она даже не переходит к обсуждению личных вопросов. Она невозмутимо и спокойно протягивает ему газеты, самые важные новости и статьи из которых она пометила цветным карандашом.

Она всего лишь приятная, хотя и далекая коллега и сослуживец, даже не друг и не товарищ.

Это расстраивает Нормана. Ему кажется, что между ними внезапно возникла стена, через которую он не может пробиться. Он не понимает, что ее равнодушие – всего лишь притворство, и считает ее пренебрежительной и бессердечной.

Наконец она вручает ему письмо, как будто не заботясь о нем, и говорит:

– Я не открывала его, потому что на адресе написано, что оно лично тебе.

– Спасибо! – говорит он, невольно грубовато.

Он берет письмо, открывает его и читает. Увидев фирменный бланк, он невольно замирает. Отправителем была компания «Ньютон Инкорпорейтед». Содержание письма было понятно: они признали добрые намерения его доклада и объяснили ему, что он ошибся и почему. Однако аргументация была неубедительной. В конце он распознал опасную точку. Его внимание привлек тот факт, что американская оружейная промышленность была заинтересована в том, чтобы работать, производить и укреплять американскую обороноспособность в соответствии с пожеланиями правительства, особенно с учетом недавних террористических атак и последствий, которые могли бы привести к военному конфликту с Афганистаном. Невозможно было представить, чтобы он, как лояльный американец, действовал против интересов американской промышленности и ставил под угрозу свою репутацию. Руководство готово предоставить ему любые материалы, чтобы он осознал необходимость изменить свою позицию.

В таком случае они даже хотели бы поручить ему заботу об их интересах в Лондоне наряду с мистером Винтером, если бы его нынешняя деятельность позволяла ему уделять этому время. Естественно, этого нельзя будет требовать без соответствующей компенсации, размер которой он должен им предложить.

Это была не более и не менее чем откровенная попытка подкупа, пусть и в замаскированной форме.

Норман засмеялся. Он знает эти обычаи. До сих пор он умело, но