Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

– Ну вот, Сашка, мой Шарик, забирай!

Услышав свое имя, щенок беззаботно закрутился под ногами старика. Потом подбежал к большому Шарику и полез к его банке, которую тот старательно вылизывал. Пес, оскалившись, угрожающе зарычал. Щенок в нерешительности остановился. Обиженно посмотрев на большую собаку, снова вернулся к старику.

– Иван Васильевич, так он же еще маленький! Куда нам такой?! Я же тебе говорил, что нам нужен пес побольше. А это что?..

На лице старика все время светилась какая-то загадочная улыбка. Сообразив, о чем говорит Дубовик, он сразу переменился в лице, сгорбился, стал ниже ростом.

– Вай-вай, я думал, мы договорились, – будто оправдываясь, сказал дед. – Это очень хороший собака, я не обманываю. Не совсем он маленький: по собачьим меркам – подросток. А скоро вырастет, будет большой пес. Вот увидишь…

Некоторое время он молчал, по-видимому, обдумывая сложившуюся обстановку. Машинально снял клетчатую кепку и стал нервно постукивать о колено. Порывом налетевшего ветра вмиг растрепало редкие седые волосы.

– Ты не пожалеешь, забирай, пока отдаю, – добавил он без надежды на успех.

Дубовик посмотрел на старика, и в нем будто что-то проснулось: стало его жалко. Перед глазами встала мама. Подумалось, а если с ней кто-то так же будет разговаривать, откажет в незначительной просьбе.

– Ладно, Иван Васильевич, мы берём твоего щенка, – сказал он неожиданно для себя. – Будем надеяться, что он быстро подрастёт. Спасибо.

Будто по команде, ветер стих, вокруг установилась тишина. Старик радостно улыбнулся.

– Хорошо, начальник, сапсем хорошо, он толковый будет пёс. Вот увидишь, ты не пожалеешь, – затараторил старик. Шарик будто понял, что в этот момент решилась его судьба, подошел к Дубовику, стал тереться у его ног. – Сашка, я вам карасики привёз, возьми на дорога, – вытаскивал старик рыбу из рюкзака. – Моя видит, ты продуктов мало взял, а путь неблизкий да больно опасный. Медведь рано встал и много набедокурил. Зверь шибко голодный. Один бандит приходил даже в деревня, корова задрал. Когда растерзал, хозяин стрелял, однако промазал. Шустрый такой был, ушёл. А в соседней деревня не досчитался хромой лошадка. Хоть хромой, всё равно жалко – столько мяса пропал. Ещё медведь напугал в тайге мой старый знакомый. Говорит, здоровый был, как слон. Может, Петька обманул маленько, однако ему повезло – вовремя заметил и тихо-тихо так ушёл. Ветер дул от медведь, из-за этого тот не учуял, – пояснил дед. – А так не видать бы больше Петра Петровича, задрал бы зверь.

В душе Александр посмеялся над дедом, пытавшимся, как он считал, напугать, но, чтобы старика не обидеть, сказал как можно мягче:

– Батя, может, возле вашей деревни ходит один и тот же медведь, а вы все всполошились: «Медведей много, берегитесь, чтобы не задрал», – кричите на каждом углу.

– Что ты, что ты! – замахал руками Иван Васильевич. – Василий-медвежатник обманывать не будет. Зачем паника зря поднимать. Про медведь он знает все и, если так сказал, значит, надо верить. Особенно медведь много в горах и на Курунг-Юрях, куда ты идёшь. Там всегда он водится. Поэтому будь осторожен, смотри следы. На стоянка лошадка далеко от себя не отпускай. Лучше держи на привязи, корми овсом. У тебя, я вижу, его много.

«Каждый год с медведями встречаюсь, и, слава богу, всё обходилось, – усмехнулся про себя Дубовик. – И сейчас должно быть все нормально. Прорвёмся!»

– А ещё… – старик на короткое время замолчал и, недоговорив, начал сначала: – Не хочу пугать тебя, Сашка, а то скажешь, Иван Васильевич обманул шибко. Я не для обмана говорю, а чтобы ты не спал в дорога. За всем наблюдай, если что-то подозрительный увидел, осмотрись. Как говорил мой командир, на рожон не лезь. Так вот, Сашка, из городской тюрьма сбежал настоящий бандит, однако шибко сильно набедокурил. Слышал, много-много людей обидел. Будто в охрана лагеря даже он был. Когда снег ещё лежал, люди его видел в деревня, потом исчез он, сапсем пропал. Куда пошёл, никто сказать не может. В тот же время потерялся два лошадка сопхозный. Дома у один человек стоял в ограде и вдруг пропал. Долго их искали, нет нигде, люди сказал, волк съел, однако следов никто не нашёл. Так не бывает. Если волк на животный напал, на падаль ворон прилетит, медведь придёт, а там никого: ворон не летал, медведь не ходил. Значит, волк не съел. А куда делся, никто не знает, как будто сквозь земля провалился. Я знаю, где тот бандит, – неожиданно заявил старик, и даже как-то оживился. – В тайгу подался. Прошка Винокуров раньше охотился Курунг-Юрях. Там остался его зимовьё. Когда я был молодой, туда тоже ходил на охота, однако не знаю, где Прошкино зимовье. Просил показать, он не захотел. Сказал, что свой резиденция никого не приглашает, потому что его дом – его крепость. Бандит, видать, скрывается в том зимовье. Был бы где-то рядом, кто-нибудь увидел, а то сапсем исчез. Значит, ушёл с двумя лошадка туда, где не найдут. С ним, Сашка, лучше не встречаться.

– Ну что же, я приму к сведению, спасибо. – Дубовик протянул ему руку. Тот от неожиданности сначала растерялся, а потом ответил крепким рукопожатием. – Нас вообще-то много, мы сможем за себя постоять.

Старик ничего не ответил, но как-то загадочно усмехнулся. Дубовик это понял так: свой долг я, мол, выполнил – предупредил геологов, теперь моя совесть чиста.

– Сейчас большой вода Курунг-Юрях, – вспомнил вдруг тот. – Надо ждать, когда он упадет. В бурный река не ходи, опасно. Там много людей утонул. А теперь прощай. Желаю лёгкий дорога и живой здоровый вернуться назад.

Он говорил, и казалось, излучает какое-то невидимое тепло, которое согревает и дарит надежду на удачу.

– Благодарю за доброе напутствие и предостережения. Большой воды мы не боимся. В нашу резинку хоть полтонны грузи – не потонет.

«Ребята молодые, а укатались почище моего, – снова вспомнил Дубовик о вчерашнем переходе. – Что ни говори, Костя задал высокий темп, стартанул прямо с места в карьер. В первый день нужно было втянуться, а он так рванул, как бегает за своими дикарями, – вот и результат… А Тунгуса-то, видать, уделали основательно. Я думал, что конь притворяется, а он, бедолага, с самого начала еле ноги волочил. Чуть не упал на переходе. Хорошо, вовремя спохватились и раскидали его вьюк по другим, а то бы скопытился. Потом, думаю, отойдет, но на это надо время. Теперь весь перегон пойдет с лёгкими спальниками. А