Кафешка Поттера - v1kker

— Ромашка с мёдом, — сказал он. — Как раньше.

— Спасибо.

— Ты сейчас Брюс или Халк?

Брюс посмотрел на него. Потом улыбнулся снова.

— Оба, — сказал он. — Это новое.

— Я не очень понимаю.

— Я тоже. — Брюс взял чашку. — Семь месяцев назад я провёл эксперимент. Гамма-камера, пятнадцать гигарентген, восемнадцать часов внутри. Я хотел… я не знаю, что я хотел, если честно. Соединить. Я устал быть двумя людьми. Я устал бояться второго. Я хотел или избавиться от него, или научиться с ним жить. Получилось — научиться. Это новое. Я ещё привыкаю.

— Как ощущение?

— Тихо. Очень тихо. Раньше у меня в голове было двое — я и он. Сейчас один. Это первый раз за десять лет, когда я слышу один голос.

— Это хорошо?

— Я ещё не знаю. Хорошо — не та категория. Это просто другое. Как будто я переехал в новую квартиру, и квартира лучше, но я ещё не знаю, где у меня свет, и в первую неделю буду биться лбом о косяк.

Гарри кивнул.

— Это понятно.

— Я долго не приходил, Гарри.

— Я заметил.

— Мне было… стыдно. Я не знал, как зайти. Я думал — вот я приду, и Гарри посмотрит, и подумает, что я какой-то другой, а я не другой, я тот же. Просто упакован иначе.

— Брюс.

— Что?

— Я тебя узнал по очкам. По очкам и по тому, как ты их поправил. Ты всё ещё тот же.

Брюс не сразу ответил. Сделал глоток. Поставил чашку. Положил руки на стол — большие, с длинными пальцами, не такие, какими были раньше, но узнаваемые.

— Спасибо.

— Не за что.

— Я зашёл ещё для одного.

— Для чего?

— Я хотел сказать тебе, что я работаю. Над тем, что Фьюри попросил.

Гарри поднял глаза.

— Когда?

— Перед щелчком. Не лично — он передал через сообщение, которое нашли в его машине. Сказал передать тебе, если найдут способ. Я нашёл. Не до конца. Но направление.

— Направление куда.

— Камни. Их разбили — Тор это сделал. Но энергия, которую они в себя забрали, — она сохраняется. Где-то. Не в нашем времени. Но в каком-то — да. И если её найти — может быть, можно её одолжить. На одно действие. Одно. Не больше.

— Одно действие.

— Одно. Большое. Очень большое.

Тишина. Гарри сел напротив Брюса. Это было редко — Гарри почти никогда не садился за столики со своими клиентами. Но сейчас он сел.

— Сколько ещё?

— Год. Может, два. Я работаю один — это медленно. Но я работаю.

— Ты не один.

— Я знаю.

Гарри коротко улыбнулся.

Они сидели. Дождь за окном шёл. Маргарет с книгой переворачивала страницу. Хедвиг откуда-то вылетела — она этого обычно не делала при незнакомых клиентах, но Брюс не был незнакомым — и спокойно села на спинку стула рядом с Брюсом. Брюс не вздрогнул. Поднял палец. Хедвиг к нему наклонилась. Брюс осторожно провёл пальцем по перу на её груди. Хедвиг прикрыла глаза.

— Я давно её не видел, — сказал Брюс.

— Она тебя помнит.

— Я это чувствую.

Они так и просидели час и пятнадцать. Брюс выпил две чашки ромашки и съел один круассан. Расплатился двадцатью долларами и не взял сдачи. Перед уходом постоял у двери, обернулся.

— Гарри.

— Да?

— Когда я найду способ — я приду первым к тебе.

— Я буду здесь.

— Я знаю.

Колокольчик звякнул.

* * *

Тор пришёл осенью того же года. Через полгода после Брюса. Это значит, на третьем году и девятом месяце после щёлчка.

Брунхильда привела его. Гарри это понял раньше, чем колокольчик звякнул, — у него отзвенели обереги, что-то очень тяжёлое подошло к двери и стоит на пороге, не решаясь войти. Обереги Гарри знали Тора. Шесть лет визитов до щёлчка оставили на стене кафе тонкий, ровный, постоянный след — как след от спины, прислонявшейся к одной и той же стенке тысячу раз.

Гарри подошёл к двери сам. Открыл.

На пороге стояла Брунхильда в дорожном плаще. За её плечом — мужчина. Большой, очень большой, с длинной нерасчёсанной бородой, в потёртой жилетке поверх футболки с какой-то надписью, в спортивных штанах. Живот был круглый. Глаза — это были глаза Тора, но они были другие. Не тёмные — потускневшие.

— Тор, — сказал Гарри.

— Бариста, — ответил Тор.

Голос — тот же, что был раньше, только тише. Раньше Тор говорил, и стёкла дрожали. Сейчас он говорил, и Гарри его еле услышал.

— Заходи.

— Я не уверен, что хочу.

Брунхильда тихо толкнула Тора в плечо — это был жест, который мог сломать ребро обычному человеку, и Тор его мягко принял, и шагнул внутрь. Колокольчик звякнул второй раз. Брунхильда осталась снаружи.

— Я подожду здесь, — сказала она через дверь.

— Заходи и ты.

— Я постою. Это его час.

Гарри кивнул. Закрыл дверь. Брунхильда осталась на тротуаре под лёгким дождём, как человек, который четыре года стоял на посту и забыл, как сесть.

Тор прошёл к стойке. Постоял перед табуретом — он не был уверен, что табурет его выдержит. Гарри это видел и без слов выдвинул другой, из подсобки, — низкий, дубовый, с укреплёнными ножками. Гарри его держал именно для таких визитов, последние десять лет.

— Сядь, Тор.

Тор сел. Табурет скрипнул, но выдержал.

Гарри его укрепил.

* * *

— Что налить?

— Не пиво.

— Не пиво?

— И не вино.

— И не вино?

— У тебя есть… что-нибудь. Что-нибудь, что ничего не делает. Ничего не лечит. Ничего не утешает. Я устал от того, что мне всё что-нибудь делает.

Гарри постоял минуту. Потом наклонился под стойку, достал маленький жестяной чайник — старый, с поцарапанной эмалью, с надписью на кириллице, которую никто из посетителей никогда не мог прочесть.

— У меня есть чёрный чай. Без добавок. Я его заварю покрепче. У него один эффект — он горячий.

— Подходит.

Гарри поставил чайник на плиту. Это был самый длинный заказ в его жизни — обычный чёрный чай требовал две минуты. Сегодня он заварил его восемь.

Тор сидел. Сложил руки на коленях. Молчал. Гарри тоже не торопил.

Когда чай был готов, Гарри налил его в большую кружку — простую, белую, без узора, из тех которые покупают на оптовых рынках за два доллара за штуку. Поставил перед Тором. Тор взял её двумя руками. Стал греть ладони.

Они сидели семнадцать минут, прежде чем Тор сказал первое.

— Бариста.

— Да?

— Локи был тут перед тем.

— Перед тем, как…да.

— Он мне налил кофе утром. Я