Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

уже повернулся уходить, но заметил краем глаза, что женщина в шубе достала двумя пальцами из кармана белоснежный платочек и трёт им левый рукав — то место, которое он осквернил своим прикосновением. Поняв, что действия её замечены, женщина развернулась и пошла, раскачивая бёдрами, в угол, брезгливо держа платок перед собой на вытянутой руке. В углу стояла мусорная корзина — пластмассовая, зелёная и конусообразная, широким горлом кверху. В эту корзину и был брошен осквернённый платок.

Неизвестно, что подумал бритоголовый, и думал ли он вообще, но реакция его была неожиданной, во всяком случае, женщина в шубе ничего подобного не ожидала. Парень шагнул к ней и вдруг, с разворота, левой ногой дал ей хорошего пинка — по тому месту, на котором обычно сидят. Пинок был совсем не символический, а настоящий, от души — хороший такой чисто русский пендель. Норковая шуба, конечно же, смягчила удар, но всё равно, приятного было мало. Женщина вскрикнула от неожиданности и даже слегка подпрыгнула. Послышался при этом не совсем приличный звук, впрочем, это могло быть галлюцинацией. Бритоголовый ухмыльнулся, затем стянул с левой ноги ботинок и швырнул его в ту же зеленую корзину, а сам направился к выходу. Ботинок с грохотом ударился о пластмассовый край, корзина опрокинулась и покатилась по полу, оставляя на грязном линолеуме свои богатства — окурки, бумажные фантики, целлофановые обёртки…

Дама в шубе, казалось, потеряла дар речи. Продавщица выронила мелочь на прилавок.

Парень был уже у двери, когда услышал:

— Молодой человек, а вы не хотите извиниться?

Опять-таки, неясно, какие эмоции вызвали у бритоголового столь необычные слова. Но он остановился. Обернувшись, нашел глазами говорившего — черноволосый мужчина стоял посреди залы; ничего угрожающего не было в его позе. Средний рост, средняя комплекция, обычное лицо — типичный «Иван Иваныч».

— Баклан, ты че, в натуре, беды хочешь? — хрипло проговорил парень. Глаза его остекленели и как бы выдавились из орбит, брови выгнулись дугой. На левой ноге по-прежнему недоставало ботинка.

— Извинись, говорю, — продолжил мужчина и, подняв руку, показал пальцем на женщину. — И моли бога, чтобы она тебя простила!

Женщине, видно, не хотелось, чтобы перед ней извинялись, она часто моргала и комкала дрожащими пальцами очередной носовой платок. Мир в одну секунду рухнул в её глазах. Оказывается, ни дорогая шуба, ни модные сапоги, ни даже надменный взгляд не спасают в этой жизни ни от чего.

Парень аккуратно поставил бутылки на пол и сунул руку за пазуху. Через секунду в руке его оказалось оружие — что-то вроде револьвера — воронёный ствол, круглый барабан, в пазах медные патроны — всё как положено. Он навел ствол на противника и осклабился. В намерениях его сомневаться не приходилось.

Между ними было метра три — расстояние вполне достаточное, чтобы чувствовать себя спокойно. Да и чего бритоголовому волноваться? Позади его маячил джип с группой поддержки, а перед ним стоял какой-то лох, фуфло, фраер, мразь. Сколько таких он видел? И где они теперь?

Но дальше случилось нечто из области кошмаров: ничем не примечательный мужчина в кроссовках и парусиновых брюках вдруг прыгнул вперёд, и даже не прыгнул, а сделал два шага, сначала левой ногой — короткий, и тут же правой — длинный, стелющийся и стремительный. Правая рука его вылетела словно копье и ударила выпрямленными пальцами бритоголового в шею. Женщинам со спины вообще было не понять, что произошло, они только увидели, как бритоголовый выронил револьвер, схватился за горло, захрипев, и упал на пол, задергался в конвульсиях. Мужчина глянул на поверженного противника, о чем-то своём подумал, поднял с пола револьвер, сунул в карман куртки и, не изменившись в лице, перешагнул через тело. Вышел на крыльцо и — мимо хищной морды джипа, мимо тонированных стекол и фиолетовой полировки — шагнул в темноту.

Через несколько секунд от обочины метрах в двадцати отъехала машина — в темноте едва различимая — без габаритных огней и опознавательных знаков. Машина проехала под уклон до светофора и свернула направо в проулок. Лишь после этого пассажиры джипа, озадаченные долгим отсутствием компаньона, вылезли из теплого салона и вошли в залитый светом павильон.

* * *

Замурлыкал смартфон на столике возле кровати. Андрей мгновенно проснулся, протянул в темноте руку.

— Алё!

— Привет, Андрей. Я тебя не разбудил?

— А, Виктор Викторович… Сколько сейчас? — Андрей бросил взгляд на окно. Уличные фонари были погашены — ночь на дворе. На стекле изморозь, ломаные ледяные линии искрятся фиолетовым и жёлтым светом, словно заморская птица наследила трёхпалыми лапами с острыми когтями.

— Три часа, — сообщил собеседник на другом конце провода, и уточнил: — ночи.

— Вижу, что не дня, — усмехнулся Андрей и сел на кровати, включил настольную лампу. — Ты чего так рано? Случилось что-нибудь?

— Да так, случилось… кое-что…

— Ты не тяни. Мне к девяти на тренировку ехать.

Из динамика послышался протяжный вздох.

— Зря я тебе позвонил. Не телефонный это разговор.

— Тогда до завтра.

— Андрей, погоди. Я у тебя спросить хотел.

— Ну?

— Ты вчера вечером никуда не ездил?

— Ездил, конечно. Я каждый день куда-нибудь езжу.

— Ты на Первой Советской вчера вечером был?

— Был.

— Ах ты, черт, как же тебя туда занесло?

— В Пивовариху ездил. Консультировал местных ребят. У них там секция намечается, я давно обещал к ним приехать, да всё никак.

— И надо было тебе ввязываться!

— Куда ввязываться? Слушай, Виктор, говори толком, у меня голова плохо соображает, я спать хочу.

— Ты зачем парня изуродовал?

— А-а, вот ты о чём. Из-за этого придурка ты меня будишь среди ночи?

— Зачем ты его ударил, да еще так сильно? Он в больнице, в критическом состоянии. Ты ему трахею сломал.

— А что мне оставалось делать? — воскликнул Андрей. — Он на меня ствол навёл!

— Ну и что?

— Как это что? Мне что, нужно было подождать, когда он выстрелит?

— Почем ты знаешь, что он выстрелил бы?

— По глазам увидел.

— По глазам он увидел…Тоже мне психолог. А чего ты к нему прицепился?

— Он женщину оскорбил. Вёл себя по-хамски.

— И ты не утерпел…

— А почему я должен терпеть? Если тебе нравится, терпи. А я не буду.

— Эх, Андрюша, зря ты встрял. Теперь заварится каша.

— Пусть заваривается, мне всё равно. — Андрей перехватил смартфон другой рукой, сел на кровати. — Погоди, а ты откуда узнал?

— Узнаешь тут. Братва полгорода на уши поставила. Ищут человека, по приметам, похожего на тебя. Мне как сказали про это дело, я сразу догадался, что это ты. Потому как больше некому.

— Братва, говоришь, зашевелилась. Это хорошо.

— Андрей,