Развод со злым ёкаем - Кира Иствуд

Как и сотворённые мною мышь с лисой. Это должно быть связано с родовой магией Рейны. Одноразовые теневые сущности стали как живые и явно не собирались распадаться на изначальную тьму... Позже разберусь с этим!

Через два изогнутых полукружья моста — в тени извивающихся деревьев горел фонарь на крыльце летнего домика — там нам с человечкой предстояло провести ночь.

А месть людскому роду... она вполне может подождать до завтра.

Я посмотрел на кончики своих пальцев — на короткие заострённые чёрные когти, затем — на изгиб замершего у моих ног хвоста — он затих, точно был виноват. А он и был! — лынул как ручной зверёк к какой-то человечке! Нет - к хитрой белой ведьме. Нет... моей законной жене. Пока ещё невинной, к слову...

Почему-то мысли о предстоящей ночи активно отвлекали меня от идеи о том, как покарать весь мир чёрным огнем. Но его обязательно пожрут тени… Да... Обязательно. Просто не сегодня. Мне надо подготовиться. Лучше изучить план хитрой белой ведьмы — а для этого я проведу с нею эту ночь. Да... просто чтобы изучить план... я его выпытаю у неё!

А есть ли у неё план? Что, если человечка... искренна?

Бред. Люди не бывают искренними. А белая ведьма, что лишила меня памяти, и подавно.

Ещё какая-то непостижимая ментальная магия заставила меня разгонять теневых паразитов в тёщином огороде! Это уж вообще... Я приказал себе забыть об этом эпизоде. Это не пристало ёкаю Тьмы. Так что этого не было. Не было. Это морок!

А семья моей жены... это что-то непостижимое. Должно быть, они просто не в себе. Люди не занимают сторону ёкаев. Не идут в сражение за ёкаев против своих соседей-людей. Этого не бывает... Не может быть...

— Мортас... — человечка почти неслышно подошла ко мне сзади. Когда я повернулся, она положила раскрытую ладонь мне на щеку. Какая же маленькая и нежная ладонь у белой ведьмы. Я почему-то взял эту её руку, отнял от своей щеки и прижался губами... Её кожа вкусна... Она вся будет вкусна. Я отведаю её — что здесь такого? Я властелин теней. На свою жену я уж точно имею право. В паху эти мысли отозвались горячей распирающей тяжестью. Моя плоть уже восстала. Опять. Я хочу тело своей жены. И только. У меня давно не было женщины. Так бывает. А эта человечка красива. Красивых много... Но сегодня — у меня будет она.

Хвост возмущённо щёлкнул сам собой. Я приложил волевое усилие, чтоб он тихо лёг обратно на землю. Жена осторожно села рядом со мной на скамью, чистая, свежая после бани. С влажных волос натекло на тонкое кимоно для сна... Я мог рассмотреть её аппетитные груди — и самообладания это мне не добавляло!

— Как баня, Рейна? — я спросил какую-то ерунду. Чтобы заполнить паузу. Чтобы не повалить человечку на траву и не поиметь жену прямо посреди двора.

На её крики сбежалась бы вся деревенька. А мне не нужны в этом деле свидетели!

— Баня ещё тёплая, Мортас. И ты натаскал много воды...

Пусть не напоминает! Высшим ёкаем не пристало носить воду!

— Я рад, Рейна...

Что я такое говорю?! И снова коротко прижимаюсь к ладошке человечки губами.

— Сходи тоже в баню, Мортас. А я буду ждать тебя в летнем домике. Проверю... всё ли готово для сна и...

Я не дослушал. Какая-то сила словно подкинула меня с места, и я очень быстро пошёл (едва не побежал!) к бане — растерянная человечка осталась на скамье одна. Я ощущал, как она смотрела мне в спину и недоумевала. А я уже почти не соображал.

...Я совершил омовение ну очень быстро.

И когда я ворвался в спальню летнего домика, Рейна выронила подушку на застеленный чистым футон. Она смотрела на меня удивлённо. В её прекрасных глазах я читал вопросы... Но мне не было до них дела! Я хотел взять эту человечку. Я тут же скинул чистое кимоно, кое-как наброшенное на выходе из бани, поймал помимо страха, восхищение моим телом во взгляде Рейны. Оно отозвалось утробным удовольствием. Затем я сгреб жену в охапку и повалил на постель.

***

Рейна

Муж ворвался в домик внезапно — я думала он там едва начал мыться! Не успела достелить постель. Не успела заварить напиток и нарезать фрукты... Не успела толком предаться панике насчёт предстоящей ночи — продумать, поварить это всё. Я уже призналась себе, чего хочу... Он мой муж, и я с некоторого времени ощущала это как истинную правду. А значит, ведь ничего такого, если я со своим мужем разделю ложе... Это совсем не зазорно. И не стыдно, что все мои мысли ниже только об этом... о том, что бы всё стало совсем-совсем по настоящему! Но как быть с моей невинностью, что сказать? И не убьёт ли меня ёкай своим огромным... в общем, я ничего не успела обдумать!

Удар сердца — и я лежу под Мортасом, обнажённым и возбужденным, — на футоне. Мои ещё влажные после бани волосы разметались по чистой простыне. А муж стремительно развязывает на мне пояс нижнего кимоно... а больше на мне ничего и не было. И вот мы оба обнажены! На нас обоих совсем ничего нет, кроме одинаковых брачных браслетов с рубинами.

— Стой, Мортас! — тяжело дыша, я упрёла руки в грудь ёкая. Он замер — и уж не потому, что моих сил хватило, чтобы его удержать... Он просто мне уступил. Хотя было видно, что задача эта для него непростая.

Жар волнами охватывал всё моё тело. Сердце гулко стучало. Я смотрела в пылающие золотом глаза мужа.

Так странно. Я обнажена. Мои бедра — широко разведены. И в меня уже в самом интимном месте упирается Мортас своей возбужденной плотью. Меня вот-вот этим толстым крупным орудием пронзят... наверное. Но вот мой ёкай замер. По моей просьбе, вот в этой позе... А я чувствую между ног жар его прикосновений. Он дышит глубоко, и его пульсирующий орган как бы подрагивает и что-то такое чувствительное задевает у меня там внизу, что я едва соображаю... Ну и... о Небо, что я там хотела сказать?! А! Надо предупредить! Надо попросить... постараться не слишком меня искалечить!

– Мортас, я должна признаться…

О, Небо! От собственных слов у меня голова кругом! А мой ёкай оскалился так, словно я собиралась признаться в измене! Этот взгляд словно