Прямо в сердце - Салма Кальк

И возвращаться в Саваж, к Филиппу.

6. Совсем другая жизнь

Сколько времени продолжались проводы?

Дени потом и не сказал бы. Не то несколько дней, не то несколько часов. Саваж резко стал вновь многолюдным – потому что сообщили всем, кому смогли, и портал к вашим услугам, да, прибывайте, будем признательны.

Арман хмурился – потому что уже успел отвыкнуть от такого количества людей в замке. Мол, зачем они все нужны. Но Жанетта только глянула в его сторону, и он тут же затих. А она сказала:

- Всё верно. Хаос не вечен. И даже если во Франкию вернутся не все, мир – это не только Франкия. Мир велик. И маги есть везде. И маги – это сила, даже если кто-то не слишком умён и не понимает этого. И сейчас все эти люди своим вниманием к нам говорят о том, что Саважи не одиноки. Что в мире есть и другие магические семьи, как бы кто-то не хотел обратного. Что жизнь будет продолжаться, в конце концов.

Вообще услышать такое от Жанетты – дорогого стоило. Она ж первая всегда жила здесь и сейчас, и умерла-то именно по этой причине. Но наверное, её нынешнее состояние открывает что-то большее? Не забыть бы спросить. Потом.

Не забыть бы спросить вот об этом и об этом. Не забыть бы поговорить с тем и этим. Не забыть бы решить вот здесь вот об этом – но тоже после. Столько дел, которых Дени раньше никак не касался – теперь тоже шли к нему. Что подавать на стол, где разместить прибывающих гостей, в котором часу начинаем прощальную церемонию, а тут вот пленница кричит и стучится, нас не слушает, скажите ей, чтоб замолчала, вас-то послушает!

Какая, к бесу, пленница, думал Дени, когда шёл следом за управляющим Рошем, но потом тот отпер засов на двери, из-за которой и впрямь доносились какие-то звуки, и распахнул её.

- Вот, господин Дени, глядите. Воет и воет.

Дени взглянул – и не сразу понял. Потому что девчонка, да, растрёпанная, зарёванная, со связанными руками и ногами, на кровати. Тьфу ты, это ж Дезире де Мелез, невеста Филиппа, значит. А чего не развязали?

Девчонка всхлипывала и не смотрела на них, и только когда он подошёл ближе, подняла голову и замолчала.

- А чего не развязали? Не сбежит, замок заклят хорошо. Не некромант, и портала у неё нет, - достал нож, разрезал верёвки.

- Ну как же, господин Арман самолично связал. Берта заглядывает и поит её, а развязать не велели ж.

- Ну всё, я велел, - Дени повернулся к пленнице и взял её за плечо – осторожно. – Не реви, нечего. Из твоих остался племянник – пока, я после с ним поговорю и решу, что делать. Что ты знала о нападении на Филиппа?

- Ничего, - выдохнула она еле слышно, и маг в Дени не ощутил лжи. – Я… я ненавижу их, обоих. За что они так с нами, за что они так со мной?

- Ты для них ресурс, разменная монета, - пожал плечами Дени. – В общем, не реви, никто тебя не убивает, говорить будем потом. После похорон.

Она подняла голову, взглянула – тёмные глаза как провалы какие.

- Могу я… попрощаться?

Он даже не сразу понял, о чём она, а потом, как сообразил, подумал – вреда не будет, наверное.

- Сейчас пришлю кого-нибудь, чтобы принесли поесть и умыться, - да ту же Берту можно попросить.

Берта, конечно, тоже рыдает, и отменно зла на всех Мелезов, но вдруг только на мужчин?

В общем, девицу заперли за засов, Дени нашёл Берту и попросил осмотреть девицу Мелез, помочь ей умыться-одеться и проводить к покойному жениху, пускай поплачет и помолится, что ли.

А гости, желающие выразить Саважам уважение, всё прибывали.

Появились де Риньи – все, и те некроманты, кто там с ними в Зелёном замке. Маркиз Анатоль просто подошёл к Дени и молча обнял, и почтительно поклонился Жанетте.

- Дени, ты можешь на меня рассчитывать всегда. Госпожа Жанна, рад видеть вас снова, хоть и в таких горьких обстоятельствах.

Прибывали и из более далёких краёв – из Видонии, с Полуночных островов, из Фаро. Бенедикт Вьевилль с супругой, Лионель Дюваль, Шарль де ла Мотт – дядя юного графа де ла Мотта, скрывавшегося вместе со своей матерью в столице и брат того де ла Мотта, которого казнили вместе с королём. Из Другого Света прибыли виконт Гвискар с супругой, и их дети. Последним появился – и удивил всех, что уж – его высочество Анри де Роган, дядя казнённого короля, из своей далёкой крепости где-то на востоке. С ним прибыли супруга и два сына – родной Максимилиан и приёмный Северин, некромант.

- Ваше высочество, - Дени не ожидал.

- Мы должны быть вместе в трудные моменты, - сказала госпожа Женевьев-Эжени, супруга старшего принца, раньше она была маркизой дю Трамбле. – Если хотите, Дени, отправляйтесь ненадолго к нам. Смените обстановку, подышите, некоторое время не будете делать ничего. Там всё другое, не такое, как здесь, и там сейчас лето, и совсем не холодно. Мы будем рады принять вас.

- Эжени дело говорит, подумай, - усмехнулся в седые усы старший принц.

- Благодарю, я подумаю, - не стал спорить Дени.

Но и принимать приглашение не собирался. Потому что ну какое путешествие на восток? Нужно понимать, как он дальше живёт здесь, и как живут его люди, и не только его люди. Но это не сейчас, а пока – пускай Рош разместит всех, пускай Арман проверит охрану – на всякий случай, хоть замок и скрыт, но в нём сейчас слишком много сохранившихся высокопоставленных магов.

Ночь перед похоронами Дени почти всю просидел возле брата. С ним была Жанетта, и они почти не говорили, а если и говорили, то – о далёких счастливых временах. О родителях, о других братьях, перебирали воспоминания детства.

Что ж, всё прошлое было детством, как сейчас кажется, и далёкое-счастливое, и наполненное потерями и горечью. А теперь начинается какая-то совсем другая жизнь.

Гости издалека не задерживались надолго – все или почти все говорили о том, что готовы прибыть по зову, если понадобится, и чтобы Дени даже и не думал – звать