Другой Гарри - Inferiat

— Serpensortia! — выкрикнул Маркес.

* * *

Из конца его палочки с глухим хлопком вырвалась чёрная змея, скрутившись кольцами у его ног, прежде чем подняться, раскачиваясь в сторону Гарри. Публика ахнула — кто-то отпрянул, кто-то наоборот, подался вперёд.

А Гарри замер, глядя прямо в глаза змее. Ловушка.

Гарри понял это сразу. Почти инстинктивно. Заклинание со змеёй было не просто отчаянной попыткой спасти дуэль — это была провокация. Провокация, рассчитанная на реакцию, на слухи, на то, что он станет тем самым мальчиком с тёмной меткой — говорящим со змеями.

Он видел, как змей извивается, подбираясь ближе, как он бормочет что-то на своем языке…

Заклинания, пущенные в змею, казалось, только разозлили ее. Она быстро поползла в сторону Гарри, а сам Маркес казалось бы обрел второе дыхание. Он отчаянно забрасывал щит гарри разными заклинанииями, не давая контратаковать. Гарридолжен был что-то делать… либо проиграть, либо открыть то, что хотел оставить только себе.

Не просто уловка, не отчаянный ход — это была часть чьего-то плана. И вряд ли самого второкурсника, с которым до этого они даже не общались. Змея. Перед ним. Здесь.

Это всё Дойл, пронеслось у Гарри в голове. Он знал. И хотел, чтобы я…

Гарри сжал палочку, губы побелели от сдерживаемого гнева. Он не станет говорить с ней. Он не даст им повод. Но он и не уйдёт от этого.

Словно в ответ на его мысли, змея подняла голову, зашипела, и сделала бросок вперёд.

И в этот момент всё закипело внутри.

Словно наваждение — в памяти всплыл голос Поллукса: «Есть заклинания, которые используют только в крайнем случае. Это — одно из них. Не применяй его, если не готов к последствиям.» Тогда он показал ему лишь на манекене — удар был быстрым, точным, страшно красивым по-своему. Но Гарри слишком хорошо запомнил и движение, и интонацию.

Сейчас он даже не подумал.

— Ossis Frango! — выкрикнул он, стиснув палочку в дрожащей руке.

Мощная вспышка ударила в змею, буквально разрывая её в клочья, но волна магии была куда сильнее, чем он рассчитывал. Энергия рванулась вперёд, по дуге захватила стоящего чуть дальше Маркеса.

Парня отбросило, как тряпичную куклу. Он рухнул на землю с тяжёлым стуком, судорожно выронив палочку, и остался лежать, будто обескровленный. Его конечности с хрустом вывернулись под неестественными углами.

Гарри стоял, побледнев, с дрожащими пальцами и палочкой, опущенной вниз. Он не хотел. Не планировал. Но в тот момент злился. Злился на несправедливость, на провокацию, на игру, в которую его пытались втолкнуть.

Он почувствовал, как сердце колотится где-то в горле, а вокруг — шёпоты, испуганные взгляды, исподтишка, будто он сделал нечто запретное. Какое-то отдалённое, холодное чувство вины росло внутри. Он не знал, насколько сильно задел Маркеса. Не знал — и это было хуже всего.

— Победитель… Гарри Поттер… кто хочет оспорить? — потрясенно проговорил Голдстеин формальную фразу.

Гарри смотрел, как Маркеса уносят с поля дуэли — секунданты пуффендуйца поспешно окутали его заклинаниями для иммобилизации, а кто-то уже мчался за мадам Помфри. Вокруг стояла гробовая тишина. Даже ветер, казалось, стих. Все смотрели на него — с испугом, потрясением, кто-то с восхищением, а кто-то с нескрываемым ужасом.

Он всё ещё сжимал палочку, и в голове звучал отголосок заклинания: Ossis Frango. То самое, что Поллукс показал ему с мрачной серьёзностью, предупреждая — не использовать, если не хочешь настоящего вреда. Гарри теперь знал, что это предупреждение было не просто предостережением. Но чем больше он пытался мысленно прокрутить момент назад, тем чётче всё складывалось в картину.

Это было не случайно.

Маркес вызвал змею. Не какое-нибудь эффектное проклятие, не ослепляющий луч или мощный щит — змею.

Это Дойл. Он подбросил идею Маркесу — или, что ещё вероятнее, подтолкнул его брата, снабдил нужным заклинанием, инструкцией. Или повлиял как-то еще… Ведь вызов змеи — это не уровень обычного второкурсника, особенно не склонного к тёмной магии. Это была ловушка. Проверка. Провокация.

И он, Гарри, попался. Не так, как хотел кто-то, не раскрыл свой секрет… но все равно, поддался. Уступил эмоциям, сильно навредил сопернику…

Пуффендуйца унесли… но тишина, нависшая над поляной, была почти ощутимой. Кто-то из зрителей отпрянул, кто-то наоборот, уставился на него с новым, странным уважением. Гарри чувствовал это. Он не хотел этого. Но теперь уже ничего нельзя было вернуть назад.

И осознание этого било по нервам сильнее, чем крики напуганных зрителей.

Глава 16

"— Да, это Уитби, — огляделся я, узнавая знакомое полуразрушенное здание. — Но тебе не кажется, что сейчас не время, чтобы думать о дне рождении Снейпа?!

— Поздравить человека вовремя — это одно из правил хорошего тона… впрочем, Северус никогда не отмечает дни рождения, — не обратил внимание на мой тон директор. Он выглядел каким-то радостно умиротворенным, наконец встретившиись с огненной птицей. — Ему почему-то кажется, что это пустая трата времени, хотя…

— Альбус, ты в своем уме?

— Да… ты прав, — встряхнулся директор, отпуская Фоукса. — Силы фениксов настолько многогранны… впрочем, я просто очень рад тому, что чары сработали как нужно, и мы покинули то малоприятное место." (с) Месть Блэка. Хогвартс

* * *

— И вы это просто так оставите?! — голос Минервы Макгонагалл звенел от возмущения, и стены кабинета, казалось, отозвались глухим эхом. — Мальчик останется в больничном крыле минимум на неделю, с переломами в пятнадцати местах! Пятнадцати, Ньют!

— Да… — задумчиво протянул Саламандер, поигрывая пером в тонких пальцах и глядя в сторону окна, словно не слышал её в полный голос. — Теперь, пожалуй, ясно, как именно Гарри выжил в том инциденте в Запретном лесу. — Он сделал паузу и повернулся к ней. — Думаю, пятидесяти баллов будет вполне достаточно. С каждого. Сильный волшебник растёт…

— Баллы?! — Минерва не могла поверить своим ушам. — Вы всерьёз собираетесь всего лишь снять баллы за… за этот ужас? Я предлагала вам запретить всю эту затею, ещё когда появились первые слухи! А теперь — один ребёнок в больничном крыле, а другой получил безнаказанное одобрение!

— И урок на всю оставшуюся жизнь, — с неожиданной твёрдостью сказал Ньют, мягкая улыбка исчезла с его лица. Он выпрямился, отложил перо и сложил руки на столе. — Оба они получили урок. За свои слова, Минерва, и особенно за свои действия, нужно уметь отвечать. И хотя, признаю, методы юного Поттера оказались куда более… радикальными, чем я предполагал, — он сделал акцент, — но это был выбор его противника. Он сам назначил дуэль, первый пошел на провокацию, вместо