Путешествия по Азии - Николай Михайлович Пржевальский

Посланник, по имени Камбы-Нансу, оказался очень любезным, предупредительным человеком и предлагал нам свои услуги в Лхасе. Он уверял, что владыка Тибета, далай-лама, будет очень рад видеть у себя русских, что мы встретим самый радушный прием в столице Тибета. С грустью слушали мы такие рассказы, зная, что только один недостаток материальных средств мешает нам пробраться в глубь Тибета.

Таким образом, мы были вынуждены отказаться от намерения пройти до столицы Тибета, но тем не менее решили идти вперед до крайней возможности, зная, насколько ценно для науки исследование каждого лишнего шага в этом неведомом уголке Азии.

По выходе с Кукунора наш путь лежал сначала по северному, а потом по западному берегу озера. Мы переправились через самый большой из притоков озера, реку Бухайн-Гол. За долиной реки стоит высокий хребет, который я, за неимением для него местного имени, буду называть южнокукунорским (в отличие от севернокукунорских гор Ганьсу). Этот хребет служит резкой границей между плодородными степями Голубого озера и пустынями, которые идут дальше по Цайдаму и Тибету.

Мы побывали в ставке Цин-Хай-Вана, правителя западной части кукунорской земли, и получили там проводников. В расстоянии двух дней пути от ставки оканчивается горная страна, и далее расстилаются гладкие как пол равнины Цайдама. Эти равнины резко ограничены с севера западным продолжением южнокукунорских гор, на юге — тибетским хребтом Бурхан-Будда, а с востока — горными грядами, которые служат связью между этими двумя хребтами; на западе же равнины Цайдама уходят безграничной гладью за горизонт и тянутся, по словам местных жителей, до самого озера Лобнор.

Цайдамские равнины, бывшие, вероятнее всего, в недавнюю геологическую эпоху дном огромного озера, представляют теперь сплошное болото; почва его настолько пропитана солью, что она местами лежит толстой (2–3 сантиметра) корою, наподобие льда. Здесь довольно часто встречаются топи, небольшие речки и озерки.

Глинисто-соленая почва этой страны, конечно, не способна производить разнообразной растительности: кроме нескольких видов болотных трав, местами образовавших площади вроде лугов, все остальное пространство покрыто тростником вышиной 1,5–2 метра. В местах, где посуше, появляется в изобилии хармык, найденный нами в Ордосе и Алашане, но здесь достигающий размера двухметрового куста. Его сладко-соленые ягоды обыкновенно очень урожайны, составляют, подобно алашаньскому сульхиру, главную пищу и людей и животных Цайдама. Местные жители, монголы и тангуты, поздней осенью собирают подсохшие на ветках ягоды хармыка и делают из них запас на целый год. Эти ягоды варят в воде и едят, смешав с дзамбой; кроме того, пьют сладко-соленый отвар. Ягодами хармыка питаются почти все звери и птицы Цайдама, не исключая даже волков и лисиц; верблюды также любят это лакомство.

Глава восьмая

Тангуты

Тангуты одноплеменны тибетцам. По наружному виду тангуты резко отличаются от китайцев и монголов, а отчасти напоминают цыган. Рост их средний, частью даже высокий; сложение коренастое, плечи широкие; волосы, брови, усы и борода у всех без исключения черные; глаза черные, обыкновенно большой или средней величины, но не узко прорезанные, как у монголов. Скулы хотя отчасти и выдаются, но не резко, как у монголов. Лицо вообще продолговатое, но не плоское; общий цвет кожи и лица смуглый, у женщин иногда матовый. В противоположность монголам и китайцам у тангутов сильно растут усы и борода, но они всегда их бреют. Волосы на голове также бреют, оставляя косу на затылке.

Женщины носят длинные волосы, разделяя их посредине и сплетая по бокам головы в мелкие косички, пятнадцать — двадцать на каждой стороне.

Одежда тангутов делается из сукна или бараньих шкур, что обусловлено местным климатом, чрезвычайно сырым летом и холодным зимой. Рубашек и панталон тангуты никогда не носят. Одежда и мужчин и женщин — серый суконный халат, который достает только до колен, сапоги и войлочная, обыкновенно серая, низкая шляпа с широкими полями. Зимою шубы надеваются прямо на голое тело.

Жилище тангутов — черная палатка, сделанная из грубой и редкой, как сито, шерстяной ткани. Палатка прикрепляется к четырем кольям по углам, а бока ее притягиваются на петлях к земле; в середине почти плоской верхушки продольный разрез шириной около 30 сантиметров для выхода дыма. Внутри палатки, в середине ее, сделан из глины очаг. На стороне, противоположной входу, сложен разный домашний скарб, а по бокам устроены логовища самих обитателей из хвороста, брошенного прямо на землю, размокшую в грязь от дождя и сырости. В черном шатре тангутов то мочит летний дождь, то морозит зимний холод; без преувеличения можно сказать, что нора сурка, живущего рядом с тангутом, вдесятеро комфортабельнее обиталища тангута.

Главное занятие тангутов — скотоводство, которое доставляет все необходимое для их незатейливой жизни. Больше всего они разводят яков и баранов, меньше держат лошадей и коров.

Характер и привычки монголов и тангутов совершенно противоположны.

Монголы привязаны к сухой бесплодной пустыне и боятся сырости больше всех других невзгод своей родины. Тангута, наоборот, манит влажность климата, горы, роскошные пастбища; он ненавидит пустыню и боится ее, как смертельного врага.

Население Цайдама составляют те же самые монголы, что на Кукуноре, и хара-тангуты.

Глава девятая

Северный Тибет

Хребет Бурхан-Будда окаймляет собой высокое нагорье Северного Тибета. Он тянется с востока к западу и имеет в длину, по словам местных жителей, около 210 километров. Хребет стоит резко очерченной полосой как с востока, так и с запада, а всего более с севера, где он вздымается вдруг на совершенно гладких равнинах Цайдама. На всем своем протяжении эти горы не имеют особенно выдающихся точек, но стоят одним непрерывным гребнем.

Бурхан-Будда составляет резкую физическую границу стран, лежащих по северную и южную его сторону. С южной стороны местность поднимается на страшную высоту, до 4000–4500 метров над уровнем моря. Такое высокое плато мы нашли на всем пространстве от хребта до верховьев Голубой реки, но оно тянется гораздо дальше, до хребта Тан-Ла, и, вероятно, повышается здесь еще более.

Если от равнин Цайдама подниматься на хребет Бурхан-Будда, то от подошвы до гребня гор около 30 километров. Подъем довольно пологий и делается крутым лишь у самого перевала. Его высота над уровнем моря 4600 метров.

Несмотря на свою огромную высоту, Бурхан-Будда нигде не достигает снежной линии. Общая характерная особенность хребта — его крайнее бесплодие. Горные склоны состоят здесь из глины, галечника, россыпей или обнаженных скал. Растительности почти нет вовсе, за исключением редких уродливых кустов бударганы да желтого курильского чая; зверей и птиц также