Путешествия по Азии - Николай Михайлович Пржевальский

Несмотря на пологое возвышение, подъем на Бурхан-Будда чрезвычайно труден вследствие огромной высоты местности и разреженного вследствие этого воздуха. Силы здесь изменяют и вьючным животным, и человеку: чувствуется сильная слабость, делается одышка, голова болит и кружится; часто верблюды падают мертвыми. Из нашего каравана один издох мгновенно, а остальные едва-едва взошли на перевал.

Спуск с Бурхан-Будда положе, чем подъем, и идет на протяжении 25 километров до речки Номохун-Гол, узкая долина которой имеет 3400 метров высоты над уровнем моря. Это было самое низкое место, найденное нами на всем плоскогорье Северного Тибета. От Номохун-Гола местность начинает снова повышаться к другому горному хребту, Шуга, который тянется параллельно Бурхан-Будца и также резко оканчивается на западе, упираясь в равнины Цайдама.

Хребет Шуга по своему характеру совершенно походит на Бурхан-Будда. Здесь та же мертвенность, те же голые скалы, отливающие то красным, то бурым, то синеватым или желтоватым цветом.

Начиная от Бурхан-Будда, по тибетскому пути вплоть до южного спуска с гор Танла, на протяжении почти 850 километров вовсе нет населения. Монголы называют это место Гуресу-Гадзыр, то есть «звериная страна», по чрезвычайному обилию здесь диких животных.

На расстоянии около 105 километров к югу от Шуга стоит третий хребет, который монголы зовут Баян-Хара-Ула («богатые черные горы»). Горы расположены на левом берегу верхнего течения Голубой реки (ее здесь монголы называют Мур-Усу) и служат водоразделом между ее бассейном и истоками Хуанхэ.

Пространство между хребтами Шуга и Баян-Хара-Ула представляет страшную пустыню, поднятую до 4350 метров над уровнем моря. В общем, вся эта площадь представляет волнистое плато, где повсюду разбросаны невысокие группы гор, правильнее, холмов, едва ли возвышающихся более 300 метров над окрестной местностью. Только в северо-западной части плато вздымаются громадные вечноснеговые горы, составляющие восточное начало великой системы Куэнь-Луня. Такими, по крайней мере, считают их цайдамские монголы, которые говорят, что отсюда далеко к западу тянется непрерывная цепь гор, то поднимающаяся выше снеговой линии, то опускающаяся ниже ее.

Высокое плато между хребтами Шуга и Баян-Хара-Ула представляет общий тип пустынь Северного Тибета. Климат и природа имеют ужасный характер. Почва состоит из глины с примесью песка или гальки и почти вовсе лишена растительности. Только кое-где торчит кустик травки в несколько сантиметров шириной, да изредка желто-серый лишай прикроет собой на 30–50 сантиметров оголенную почву. Почва местами покрыта, словно снегом, белым налетом соли и везде изрыта бороздами или ямами, которые выдули постоянные бури.

Только там, где текут ключи или образуются кочковатые болота, травянистая растительность встречается в большем изобилии; является что-то похожее на луга; но даже и в подобных оазисах видна мертвая печать пустыни. Луговой покров состоит почти исключительно из одного вида злака вышиною в 15 сантиметров, твердого, как проволока, и до того высушенного ветром, что под ногами он хрустит, как хворост, и рассыпается пылью.

Высота местности над уровнем моря и разрежение воздуха здесь так велики, что небольшой переход и восхождение на незначительную горку сильно утомляют даже крепкого человека. Развести огонь очень трудно, и аргал горит крайне плохо вследствие малого количества кислорода в разреженном воздухе. Вода закипает на 12° Реомюра[14] скорее, чем на уровне моря.

Климат плато, подобно всем пустыням Северного Тибета, вполне гармонирует с его дикой природой. Страшные холода и бури господствуют здесь всю зиму. Весна характеризуется также бурями и сильными метелями, лето — постоянными дождями, часто с крупным градом. Только осенью погода стоит ясная, тихая и довольно теплая. В это время обыкновенно отправляются в Лхасу караваны из Монголии.

Сборным пунктом для них служит Кукунор, на привольных пастбищах которого откармливаются пришедшие с севера верблюды для нового, более трудного пути.

С верблюдами для перехода от города Донкыр до Лхасы, на расстояние 1600–1700 километров, требуется почти два месяца, делая ежедневно около 30 километров; вьючные яки идут гораздо тише, и чтобы пройти с ними то же расстояние, необходимо до четырех месяцев.

Собственно, дороги в тибетских пустынях нигде нет, хотя везде множество тропинок, протоптанных зверями. Караваны ходят здесь напрямик, по известным приметам местности.

Из Кукунора или Донкыра караваны всегда отправляются в начале сентября и приходят в Лхасу в начале ноября. Здесь они проводят два-три месяца и в феврале пускаются в обратный путь. Иногда к ним присоединяются тибетские купцы.

Осеннее и особенно весеннее путешествие караванов через Северный Тибет никогда не обходится благополучно: много людей, а особенно верблюдов и яков, гибнет в этих страшных пустынях. Потери здесь так обыкновенны, что караваны всегда берут в запас четверть, а иногда даже треть наличного состава вьючных животных. Иногда случается, что люди бросают все вещи и думают только о собственном спасении.

Несмотря на бесплодие и неблагоприятный климат, эти пустыни чрезвычайно богаты животной жизнью. Не видав собственными глазами, невозможно поверить, чтобы в этих обиженных природою местностях могло существовать такое громадное количество зверей; они иногда скопляются в тысячные стада.

Только бродя с места на место, эти сборища могут находить достаточно для себя корма на скудных пастбищах пустыни.

Наиболее характерные млекопитающие тибетских пустынь: белогрудый аргали, куку-яман, антилопы оронго и ада, хулан, желтовато-белый волк, медведь, лисица, заяц, сурок.

Одно из самых замечательных животных — дикий як, или длинношерстый бык.

Это великолепное животное поражает своей громадностью и высотой. Старый самец достигает более 3 метров длины без хвоста; на него вместе с густыми волнистыми и длинными волосами, его украшающими, приходится еще почти метр. Вес яка приблизительно от 500–600 килограммов. Голова яка украшена огромными рогами, длиной до 80 сантиметров.

Тело животного покрыто густой и грубой черной шерстью; у старых самцов она принимает коричневый оттенок на спине и верхней части боков. Низ тела, подобно хвосту, снабжен длинными черными волосами; они свешиваются в виде широкой бахромы. Шерсть на морде с проседью, которая у молодых экземпляров на всей верхней части тела. Вдоль спины у них тянется узкая серебристая полоса. Кроме того, у молодых яков шерсть гораздо мягче и не имеет коричневого оттенка, но совершенно черная.

Физические качества яка далеко не так совершенны, как у других диких животных. Правда, этот зверь обладает громадной силой и превосходным обонянием, зато зрение и слух у него развиты довольно слабо. Даже на ровной местности в ясный день як едва ли различит на тысячу шагов человека от других предметов; в сумрачную же погоду он различает охотника на половинном расстоянии. Точно так же шорох шагов или какой-нибудь другой шум возбуждает внимание зверя лишь тогда, когда достигнет крайней степени; зато як одарен превосходным обонянием