Антарктический «Котобой», или Приключения подо льдами - Андрей Алексеевич Усачев

Бац!

Воздушный шар с громким хлопком оторвался и улетел. А «Котобой» рухнул на заснеженное поле…

От удара команду выбросило за борт. Яхта, по инерции проехав ещё метров сто, остановилась прямо у подножия горы.

– Эй, все живы?

– Все, ёксель-моксель-таксель-брамсель, – отозвался Африкан.

За время полёта пингвин, знавший кучу языков, легко освоил русское ругательство.

Лодка сильно не пострадала, только с одного борта ободралась краска. Котобои собрали валявшиеся на льду вещи и стали думать, что делать дальше.

Воздушный шар улетел, зато яхта цела. Яхта цела, но на льду бесполезна. Будь у них санки, можно было бы поставить её на киль и попытаться дотащить до воды. Хотя вчетвером вряд ли. Да и санок нет! И сделать их не из чего…

– Насколько я знаю, деревья в Антарктиде не растут, – сказал Шустер.

Все посмотрели на Африкана.

– Откуда я знаю, – пробормотал тот. – Ёксель-промоксель…

Глава 7

Император Антарктиды

Путешественники решили исследовать окрестности. Шустер остался на яхте. Афоня двинулся на запад, Африкан засеменил на восток, а Котаускас пошёл по прямой, считая шаги, чтобы определить расстояние до кромки льда. Он вернулся первым и сообщил, что от места крушения до открытой воды – около двух километров, так что дотащить лодку совершенно нереально.

Вскоре вернулся и старпом: он протопал вдоль берега пять километров и ничего интересного не увидел.

А вот пингвина ждали довольно долго.

– Может, сородичей встретил? – предположил Котаускас.

Так оно и было.

– Не совсем сородичей, – уточнил Африкан. – Это императорские пингвины. Мне была дана аудиенция его величеством императором Южного Берега. Я рассказал о вашем бедственном положении. И завтра утром он со свитой навестит нас.

– Импи-пи-ратор пи-пингвинов? – заволновался Шустер.

– Ну император так император, – пожал плечами Афоня. – Пригласим его на чашку чая. Чай у нас есть, сахар тоже…

Аккумуляторы на яхте работали. Старпом заранее начистил электрический самовар, приготовил сахар и баранки.

На следующий день появилась длинная процессия пингвинов.

В свите императора насчитывалось чуть ли не полсотни птиц. Императорские пингвины были вдвое выше Африкана, а император Юбан (имя означало император Южного Берега Антарктиды) – выше других на полголовы. С ним пришла и императрица Юба. У обоих величеств были золотые кольца на лапах.

– Это нам англичане подарили, – сообщил император.

– Английская королева, – уточнила императрица.

Оба прекрасно говорили на русском. Как выяснилось, они знали ещё английский, французский, испанский и китайский.

– Раз или два в год к нам обязательно приплывает какая-нибудь экспедиция или туристический корабль, – сказал император Юбан.

Ждать полгода? Эта новость сильно расстроила команду.

Разговор зашёл о цели экспедиции.

– Внутренняя Антарктида? – покачал головой император. – Я отлично знаю свои владения. Они тянутся от Земли Королевы Мод до Земли Уилкса. Но ни о чём подобном никогда не слышал.

Высокие гости пили чай из самовара. И угощались сахаром.

– Мы слышали про вкусный лёд. Его, наверное, делают из сладкого айсберга? А у нас только пресные, – вздохнула императрица Юба и положила в клюв ещё кусок.

Капитан Котаускас по неосторожности предложил угостить и свиту, топтавшуюся в отдалении. К «Котобою» тут же выстроилась длинная очередь.

В общем, все были довольны визитом к русским. А император Юбан обещал подумать, чем может помочь…

На следующий день пингвины появились снова, на этот раз их было около сотни.

– Если они за сахаром, то у нас не осталось ни куска, – пробормотал Афоня.

Но выяснилось, что император прислал своих подданных помочь морякам. Котаускас привязал к носу яхты длинную верёвку, за которую ухватилось не менее полусотни птиц. Ещё по дюжине пингвинов встало с каждого борта, чтобы лодка не заваливалась. Коты толкали сзади.

– Айс-двайс-три-да, Ан-тарк-ти-да, – командовал с палубы Африкан, у которого мёрзли пятки.

Через пару часов «Котобой» покачивался на волне.

Был канун Нового года. Команда посовещалась и решила подарить императору горшок с ёлочкой. Шустер рассказал о том, что в России её наряжают шарами и игрушками. А на верхушку вешают звезду.

Кто-то из подданных тут же нырнул и достал со дна морскую звезду…

Её прикрепили к ёлочке. Императрица Юба была в восторге.

Снова заговорили о цели экспедиции, о подземных озёрах и реках, которые должны быть подо льдом. Один старый пингвин из ближайшего окружения императора вспомнил о таинственном месте на границе их владений.

– Вода там странная – красноватая и несолёная, – сказал он. – Мой дед говорил, что однажды видел там огромное чудовище. Нет, не акулу и не морского леопарда… Морские леопарды – наши злейшие враги, – уточнил он. – Но даже они туда не заходят.

Котобои стали прощаться с императорской четой и Африканом. Беглый пингвин решил остаться.

– Император предложил, чтобы я преподавал ему голландский язык, – важно сообщил он.

Африкан, разгуливавший по льду в мантии из одеяла с ромашками, сделался заметной фигурой и рассказывал сородичам, как это сложно и опасно – летать.

– Жаль, что наш аэростат унесло, – сказал Котаускас императору. – Но в следующий раз, если окажемся в ваших краях, обязательно прокатим вас и императрицу…

На том и расстались.

Глава 8

Ледяной туннель

«Котобой» шёл вдоль береговой линии, лавируя между айсбергами и льдинами. Местами берег был пологий и ровный, иногда горы начинали расти и высились отвесной стеной. Моряки исследовали каждый залив, каждую бухту и фьорд. Некоторые фьорды оказывались настоящими ледяными лабиринтами.

В одном из них Котаускас заметил, что скорость заметно уменьшилась. Он заглушил двигатель. И яхту стало сносить обратно.

– Одно из двух. Это может быть отлив… или подземная река.

Афоня зачерпнул половником красноватую воду.

– Несолёная. Похожа на речную…

Яхта снова двинулась против течения. Фьорд становился всё у́же и вскоре закончился тупиком. Точнее, стеной, в которой темнел туннель. Туннель был достаточно широким…

– Я по-почти уверен, что это по-подземная река, – заволновался Шустер.

– Возможно. Но если эта штука обвалится, мы вряд ли отсюда выберемся, – сказал Афоня, разглядывая нависавший над входом в туннель ледяной козырёк.

Котаускас тоже сомневался. Впереди – темнота и неизвестность. А позади – свет и… И тоже неизвестность. Вот если они откроют новый материк, то прославятся на века. О чём и мечтал его младший матрос.

– Кэп, течение относит нас обратно, – сообщил задумавшемуся капитану Шустер.

– Ха, мы всегда шли против течения, ёксель-моксель! – Котаускас снова завёл двигатель и включил прожектор.