Последнее слово шамана - Иван Валентинович Цуприков

Что удивило, кроме крючка, на леске ничего больше не было: ни грузила, ни поплавка. Значит, поклевку рыбы, если она, конечно, будет, он должен ощутить руками.

Нацепив на крючок длинного червя, Михаил опустил его в воду Эсски и замер.

Прохладный воздух, остудив горячее тело Михаила после сна в избе, нашел уязвимое местечко в его теле и потянул правую ногу в ступне. Холодок от нее тонкой змейкой пополз выше, сначала под коленку, потом добрался и до поясницы и начал стягивать все сильнее и сильнее своими обручами мышцы на бедрах, на ягодицах.

Понимая, чем это может закончиться, Михаил со стоном поднялся на ноги и, упершись о толстый ствол сосны-великана, стал разминать тело руками. Сначала икры правой ноги, потом мышцы бедер и, добравшись до спины, попробовал потихонечку потянуться. Удалось. Но лучше от этого не стало, нога продолжала «тянуть» спину, потихонечку скручивая его тело, и, чтобы не довести до худшего, Михаил понял, что нужно прекращать эту глупую затею с рыбной ловлей.

Присев на одно колено, ухватившись за конец удилища, приподнял его, отошел подальше от кроны дерева, чтобы не запутать леску в его ветвях. Но, спасаясь от одной опасности, не заметил другой: внизу, у самой воды, растет кустарник. Крючок зацепился за него. Вот беда.

«Может, утром лучше прийти сюда, когда светло будет, тогда я и размотаю леску, – подумал Михаил. – А то сейчас ее можно порвать в два счета».

Положив удочку на землю, Михаил поднялся во весь рост, и осмотрел берег вокруг себя. Заметив толстую ветку, подтащил ее к удилищу, чтобы придавить его, но удочка исчезла. Бросив ветку, Михаил стал осматриваться. Что-то сильно плеснулось в воде справа от него, и, взглянув в то место, Степнов с силой хлопнул рукой по колену. Видно, он не распознал, что на другом конце удочки рыбина поймалась, а не ветка, как он подумал.

Обтирая слезу с лица, не знал, что и делать. Вот как получается, Кузьма привел его к старику-медвежатнику, а тот вместо того, чтобы вести себя, как подобает больному, такую глупость сотворил, лишил старика удочки.

Что делать? В реку лезть?

Стянув с себя штаны, с курткой, рубахой, Михаил, хватаясь за кустарник, только сейчас почувствовал, что он колючий. Оторвав от него руку, зубами вытащил из ладони несколько иголок и сделал шаг в сторону от него, упираясь в торчавшую ветку сломанного корня. К счастью, он был твердым и его вес удерживал, не сломался и не согнулся. Ухватившись рукой за тонкое деревце, растущее рядом, Михаил стал приседать и коснулся воды стопой.

Холодная вода тут же обожгла его ногу, но Михаил не отдернул ее. И как бы он ни хотел этого сделать, ничего не получалось, и поэтому он не нашел ничего лучшего, как искать ногой дно. И он его, кажется, нашел. Почувствовал, как нога замедлила свой ход и проваливается во что-то скользкое. Упершись левой ногой в корневище, Михаил потянул правую ногу на себя, но она не поддалась.

«Неужели ее засосало?» – подумал он про себя и, ухватившись обеими руками за корневище, что повыше, напрягшись всем телом, с неимоверным усилием стал тянуть ногу вверх. И, к счастью, она поддалась, вылезла из речного глиняного дна. Забравшись наверх и усевшись на землю, Михаил только сейчас заметил, как дрожит всем телом от холода.

Кто-то на том берегу кашлянул. Замерев, Степнов не сводил с того места глаз. Это был человек. А может, нет?

Кустарник шевельнулся, и на берег реки вышел человек. Лунные лучи его хорошо освещали со спины, а вот лица не рассмотреть, так как он смотрел в сторону Михаила, а луна только и могла, что освещать его затылок. Присел, всматривается в реку, что-то ищет в ней. Сколько это длилось по времени, трудно сказать, но показалось, что долго. И, не найдя того, что хотел, человек обернулся к кусту, и только теперь у Михаила появилась возможность рассмотреть его лицо.

Это был старик с седой бородой, закрывшей все его лицо. И на голове у него шапка необычная, похожая то ли на шляпу белого гриба, то ли на чагу – березовый гриб. И вот снова старик обернулся к реке и всматривается в нее или в противоположный берег, на котором почти напротив него сидит в небольшом кустарнике дрожащий от холода Михаил.

И глаза у него зеленые, светятся маленькими точками.

Дрожь еще сильнее охватила тело Степнова.

Старик исчез в тени молодых березок, собравшихся на том берегу у самого обрыва. То, что тело старика движется, не было видно из-за тонких белесых станов березок. А вот глаза – пара зеленых огоньков, спустились вниз, к самой воде и замерли. Они хорошо видны Михаилу. И он не сводит с них глаз.

Что-то резко плеснулось на том берегу, глаза стали двигаться то вправо, то влево, и вода забурлила, но обрыв, прикрывающий лунные лучи в том месте, не дает рассмотреть, что там происходит. И только через несколько минут старик появился в лунных лучах наверху обрыва. Он удерживая в руках что-то искрящееся в серебристом свете, исчез в лесу.

– Фу-у-у, – громко вздохнул Михаил и, ухватив обеими руками одежду с кроссовками, босым побежал в сторону избы.

А в ней так никого и не было.

«Может, на той стороне был сам Витька Муравьев? – подумал он, протягивая дрожащие руки к тлеющим уголькам в печи. – Но разве у человека могут светиться глаза зеленым светом? Нет, конечно. Кто же это был? Медведь?»

Михаил сильнее потянул на себя входную дверь и, усевшись подле нее, не отрывал глаз от огня, беснующегося на тонких березовых ветках.

«Вот так, кто же это мог быть? Нужно Виктору рассказать. С бородой вроде. У Виктора ее нет, короткая. Может, это Кузьма назад пришел? А глаза? Почему тогда у него они зеленые? Да, да, он еще и рыбу в реке поймал, я это видел. Руками, голыми руками».

4

– Миша, Миша, что ты здесь сидишь, у двери?

Степнов, услышав вопрос, вздрогнул и посмотрел на человека, смотревшего на него.

– А-а-а, т-там, – показывая в сторону двери, прошептал Михаил. – Т-та-там у-у-у. Вы…

– Успокойся, успокойся, говоришь, кто-то напугал тебя? – Муравьев вышел из избы, а через несколько минут вернувшись, присел рядом и внимательно посмотрел в глаза Михаилу, освещаемые блеском печного огня.

– Я все осмотрел, никого там нет. Привиделось тебе что-то видно, а может, приснилось? Понаслушался нас с Кузьмой, а мы – мастера всякое выдумывать. Вставай, вставай.

Михаил, ухватившись обеими