Наводнение «у Джулса» - Фрэнсис Брет Гарт

Послышались усталые, равнодушные голоса, вздохи, и перед хижиной появились три тощие женщины в темных шерстяных платьях. Видимо, они преждевременно состарились от непосильного труда, тяжких забот и нездоровой пищи. Без сомнения, среди этих развалин порою расцветал цветок вроде Джей Джулс, но и в этой грациозной нимфе, без сомнения, уже таился зародыш такой же печальной зрелости. Хеммингвей ответил на их степенные приветствия не менее степенно. Ужинали в унылой торжественности, которая, по мнению жителей Юго-Запада, свидетельствует о глубоком уважении к гостю. Даже жизнерадостная Джей притихла, и, когда молодой человек наконец удалился в свой завешанный одеялом угол, он почувствовал, что у него словно гора свалилась с плеч. Из разговоров за столом он узнал, что на следующее утро еще до восхода солнца старшие женщины отправятся в Рэтлснейк Бар закупать провизию на всю неделю, а Джей останется готовить ему завтрак и догонит их позже. Его отношение к ней уже изменилось, и он почувствовал, что с нетерпением ожидает, когда они останутся наедине и он сможет оправдаться в ее глазах. Он постепенно начал понимать, что вел себя глупо, неучтиво и к тому же предвзято. Очутившись в своем углу, он разделся и лег. Тишину нарушали только монотонные голоса в соседней половине. Время от времени до него доносились обрывки разговоров — говорили все о домашних делах или о происшествиях в поселке, но ни разу он не услышал, чтобы кто-нибудь обмолвился хоть словом про него или попытался деликатно понизить голос. Вскоре он уснул. Ночью он два раза просыпался от пронизывающего холода, которым так резко сменилось приятное тепло накануне вечером, и ему пришлось навалить поверх одеял всю свою одежду, чтобы хоть немного согреться. Он опять уснул, проснулся еще раз от легкого толчка, но тут же снова погрузился в дремоту, проспал еще неизвестно сколько и, наконец, проснулся совсем, услышав, что кто-то окликает его по имени. Открыв глаза, он увидел, что одеяло отодвинуто в сторону и в его угол заглядывает Джей. Он очень удивился, обнаружив, что, хотя лицо у нее встревоженное, она еле сдерживает смех.

— Вставайте скорей! — задыхаясь, проговорила она. — Такого еще сроду не бывало!

С этими словами девушка исчезла, но до него все еще доносился ее смех, и тут, к его величайшему изумлению, пол вдруг накренился. У него закружилась голова. Он спустил ноги с постели. Пол явно был мокрый и скользкий. Он быстро оделся, все время ощущая какую-то непонятную дрожь и головокружение, и вышел за перегородку. Пол снова закачался у него под ногами, и он со всего размаху налетел на дрожащую Джей, которая, не в силах сдержать смех, утирала слезы фартуком. При их столкновении последние остатки ее серьезности словно улетучились. Она упала на стул, махнула рукой в сторону открытой двери, задыхаясь, выкрикнула: «Смотрите! Ах ты господи! Да что ж это такое?» — закрыла лицо фартуком и буквально покатилась со смеху.

Хеммингвей повернулся к двери: прямо перед ним вровень с полом хижины простиралось целое озеро! Он шагнул на помост. Слева, справа — везде и всюду была вода. Под его тяжестью помост слегка погрузился в воду. Хижина плыла — плыла, как на плоту, крепко прибитая к своему бревенчатому фундаменту. Возвышенность, река, берега, зеленая рощица за рекой — все исчезло. Одни, совсем одни, они плыли словно по морю.

С изумлением и тревогой он посмотрел на смеющуюся девушку.

— Когда это случилось? — спросил он.

Она перестала смеяться — скорее из вежливости и из уважения к нему, нежели от страха, — и спокойно ответила:

— Чего не знаю — того не знаю! Два часа назад, когда женщины уходили, все было в порядке. Готовить вам завтрак было рано, ну я, кажется, уснула и вдруг слышу какой-то шум и чувствую толчок. — Тут Хеммингвей вспомнил свое собственное смутное ощущение. — Тогда я встала и вижу — мы в воде. Я подумала, что это просто волна, которая сейчас схлынет, и не стала вас будить. И только когда я увидела, что мы плывем и что гора уже далеко, я решила вас позвать.

Хеммингвей подумал о лавке, оставшейся далеко позади, об отце Джей, о рабочих на берегу, о беспомощных женщинах, ушедших в Рэтлснейк Бар, и в ярости повернулся к ней.

— А все остальные, где они? — возмущенно спросил он. — Это, по-вашему, смешно?

От его слов Джей вздрогнула, как от пощечины, лицо у нее словно окаменело, и, нарочито растягивая слова, совсем как ее отец, она проговорила:

— Женщины сейчас высоко наверху. А наших ребят уже не раз заливало, и они выбирались из воды на корытах для промывки или на бревнах, но никто еще ни разу не хныкал. Том Флин однажды проплыл на двух бочках целых десять миль — до самого Сойера, но я не слыхала, чтоб он плакал, когда его вытащили.

Хеммингвей покраснел и сразу все понял. Ну, конечно, их начало заливать раньше, а всякого хлама там довольно, есть за что ухватиться. Они наверняка уже в безопасности. А хижину они бросили на произвол судьбы только потому, что не сомневались в ее прочности, а может быть, даже видели, как она спокойно поплыла по воде.

— А у вас такое уже бывало? — спросил он, вспомнив о своеобразном фундаменте хижины.

— Нет, ни разу.

Он снова взглянул на воду. На ней было явственно заметно течение. Это какой-то новый разлив, а не продолжение прежнего. Он опустил руку в воду. Вода была холодная, как лед. Да, теперь все ясно. Снег на вершинах Сьерры внезапно растаял, и вода устремилась вниз по каньону. Но будет ли она прибывать и дальше?

— Нет ли у вас тут шеста или палки подлиннее?

— Нет, — отвечала девушка, широко открыв глаза и качая головой с притворным отчаянием, но губы ее дрожали от смеха.

— Тогда, может быть, найдется какая-нибудь веревка или шнурок? — продолжал он.

Она протянула ему клубок грубой бечевки.

— Можно взять эти крюки? — спросил он, указывая на вбитые в балку грубые железные крючья, на которых висели окорока и вяленое мясо.

Она кивнула. Он выдернул крючья, смазал их салом от окорока и привязал к ним бечевку.

— Рыбу ловить хотите? — с притворной застенчивостью спросила она.

— Вот именно, — мрачно отозвался он.

Он бросил конец в воду. Бечевка ушла вглубь футов на шесть, потом выпрямилась и туго натянулась: крюки зацепили дно. Несколькими рывками он вытащил их. На крюках торчали листья и пучки травы. Он принялся внимательно их рассматривать.

— Мы не в Змеином