История Византийской Африки. От войн Велизария до гибели Африканского экзархата - Евгений Викторович Старшов

условиях: вандалы и аланы перестали считаться федератами, став политически независимыми; римские владения в Африке были в очередной раз поделены с вандалами (по сведениям Виктора Витенского, к вандалам отошли Проконсульская Африка, Бизацена, Абаритана, Гетулия и часть Нумидии, а римлянам – остатки, изрезанные, кроме того, вандальскими владениями – Мавритания, Циртенская Нумидия и Триполитания), и в очередной же раз совершенно ненадолго: как только император Валентиниан в 455 г. был убит, Гензерих молниеносно прибрал все оставшиеся римские африканские земли, но лишь только он приступил к обустройству административной жизни в новых владениях, как внезапно перед ним открылась еще более потрясающая перспектива. Право, никто более не мог бы похвастать тем, что захватил оба величайших города Античности – Карфаген и Рим. Гензериху это удалось!

Прокопий передает рассказ (опять же, скорее всего, легендарный), как вандалов призвала в Рим в отместку за убийство своего мужа Валентиниана императрица Евдоксия, на которой тут же женился его преемник и возможный организатор убийства, Максим. Так это или нет, точно не скажешь, интересен следующий отмеченный Прокопием момент: «Она считала, что из Византия ей нечего ждать помощи и отмщения, поскольку Феодосий уже окончил дни своей жизни и царство перенял Маркиан». Впрочем, Прокопий приводит и вполне более реальную причину появления Гензериха у Рима: «Гензерих, не по какой-либо иной причине, но только потому, что надеялся получить большие богатства, с сильным флотом отплыл в Италию. Не встретив ни от кого сопротивления, он вступил в Рим».

Дальнейшее прекрасно известно: папа Лев (по свидетельству Проспера Аквитанского) вроде бы сумел отговорить варвара от поджогов и убийств, и дело «ограничилось» разграблением и пленением императорской семьи, а также многих римлян, включая мастеровых. Императорская дочь Евдокия была выдана замуж за сына Гензериха, Гунериха (Гонориха; впоследствии ей удастся сбежать в Иерусалим, но она все же станет матерью предпоследнего вандальского короля Хильдерика). Единственное, чего удалось достичь Византии, – это вытребовать к себе вдову Валентиниана и другую ее дочь, и случилось это уже при новом императоре, Льве I, очередном ставленнике Аспара.

Здесь надо ненадолго остановить изложение нашей истории и прояснить особенности психологии этого всесильного «делателя базилевсов». Почему он, обладая фактически верховной властью в Византии, доставшейся ему от отца Ардавура, который был византийским главнокомандующим (magister militum) и консулом, сам не сел на престол, тем паче что уже имел сильнейшую опору в своих сыновьях, занявших высочайшие должности консула (Ардавур-младший, в 447 г.) и (уже накануне гибели семейства) цезаря (Юлий Патрикий, в 470–471 гг.)? Ведь говорить о какой-то наследственности власти в ту пору было бы просто смешно, равно как и о национальном происхождении того или иного императора: властителями Рима становились испанцы, галлы, африканцы, выходцы с Востока… Дело было, как мы считаем, в вероисповедании, а вовсе не в «скромности». Аспар, как гот или алан, был арианином, то есть, с точки зрения большей части населения Византии (да и Западной Римской империи) – еретиком.

Его пример отнюдь не единичен. Варварские вожди осознавали, что ли, что их вероисповедание как-то не подходит для христианской империи, неважно – Восточной или Западной, и поэтому предпочитали сажать на трон «марионеток», послушно исполнявших их волю, но при этом бывших для своих многочисленных подданных единоверными, называйте их хоть католиками, хоть православными, если угодно[13]. В принципе, довольно мудро на определенном этапе. Именно поэтому Аспар так и не дерзнул сам сесть на константинопольский престол, хоть обладал практически всей полнотой власти, а посадил на него свою креатуру – комита Льва I, и, совершенно очевидно, на Западе так же подошел к делу Рицимер (405–472 гг.), арианин и потомок свевского и вестготского королевских родов, менявший на западноримском престоле своих «ручных» императоров одного за другим, физически устраняя неугодных. Вот так на византийский престол воссел Лев, по легенде – бывший мясник, что увековечилось в его прозвище Макелла (μακέλα) – впрочем, более вероятно, что он получил его позже за свой нрав. Ибо этот Лев оказался вовсе не ручным – только «укротитель» слишком поздно это понял. Забегая чуть вперед, чтоб не возвращаться к этой теме, отметим: обращение Юлия Патрикия – сына Аспара – в господствующее вероисповедание для помолвки с дочерью базилевса Льва Ариадной и объявление цезарем – то есть младшим императором – явно свидетельствовало, что род Аспара «дозрел» до захвата высшей власти, и Льву не оставалось ничего иного, как прибегнуть к решительным действиям и истребить варварское семейство. Пока же он очутился на троне, имея «в пассиве» сильную опеку со стороны Аспара, позорное разграбление Рима Гензерихом (а это не могло не ударить по чести «ромеев») и постоянные его же набеги на византийские владения.

Но что же Гензерих? Самое время вернуться к вандальскому королю. Из его обширной деятельности (как законодателя, реформатора войска, политика) отметим лишь то, что так или иначе касается Византии. Прокопий повествует: «Тогда же, после смерти Валентиниана, Гензерих покорил себе маврусиев[14] (отметим этот важный факт – впервые вандалы стали воевать с прежде союзными им берберами, и эта проблема останется не только для всей последующей вандальской истории, но и для Византийской, и Арабской Африки) и каждый год с наступлением весны совершал вторжения в Сицилию и Италию и там одни города поработил, другие разрушил до основания и разграбил все; когда же страна оказалась лишенной и людей, и ценностей, он стал совершать набеги на области Восточного царства. Он подверг разграблению Иллирию, большую часть Пелопоннеса и остальной Греции, а также прилегающие к ней острова. Затем он вновь возвращался в Сицилию и Италию, разорял и грабил одну область за другой. Говорят, что как-то, когда Гензерих сел уже на корабль в карфагенской гавани и паруса были подняты, кормчий спросил его, против какого народа он велит плыть? Тот в ответ сказал, что, разумеется, против тех, на кого прогневался Бог. Так безо всякого основания он нападал на кого придется».

Знатный вандал на коне. Африканская мозаика. Британский музей, Лондон, Великобритания. Ок. 500 г.

Западная империя еще пыталась воевать с Гензерихом, но неудачно: император Авит (395–457 гг., правил в 455–456 гг.) в ответ на разорение вандалами Капуи повел наступление на Сицилии, где варвары были разбиты под Агригентом (Акрагантом), а их флот потерпел поражение у Корсики, но его благие начинания прервало его свержение. Свергший его Майориан (ок. 420–461 гг., правил с 457 г.) разбил вандалов, когда те грабили Кампанию, причем погиб близкий родственник Гензериха. Решив приступить к активным действиям, император, согласно рассказу Прокопия, даже лично отправился на разведку в Карфаген к Гензериху якобы послом, для чего перекрасил свои знаменитые золотистые волосы в черный