Друзья времён моей индейской жизни - Джеймс Уиллард Шульц

– Ха! Плату! Это единственная вещь, которую никогда не делает Большой Отец! Мы владели всей этой страной, отсюда и к югу до реки Вапити! Большой Отец забрал её у нас, и ничего не заплатил; ты думаешь, теперь он заплатит нам за то, что запретил нам охотиться в наших горах ради пропитания? Никогда, никогда он этого не сделает! – воскликнул старик и побежал за своей верховой лошадью.

Мой сын отнёс наши ружья в свою студию, пока мы с Наомой паковали наши вещи на выделенных нам лошадей, и, когда он вернулся, наш маленький караван уже вытянулся в линию и был готов к движению. Когда он вытянулся вдоль озера – старики были впереди, за ними двигались женщины, которые следили за лошадьми – навьюченными и тащившими травуа – я подумал о наших караванах давно прошедших лет, которые были длиной в несколько миль – ведь нас, пикуни, было примерно три тысячи, и лошадей было пятнадцать тысяч или больше, и все они вытягивались в линию на равнинах – вниз по реке Джудит, вверх по реке Устричных Раковин, вверх по Миссури и по равнинам к Малым Скалистым горам и горам Медвежьей Лапы, и год за годом лагерь наш был красным от сушившегося бизоньего мяса. А потом вдруг бизонов больше не стало, и наши далекие и беззаботные путешествия прекратились. Я пытался не думать о том, какие трудности пришлось пережить моему народу, когда исчезли бизоны. Тогда их было около трех тысяч счастливых людей; теперь их осталось менее девятисот!

Когда мы пересекли границу парка, напротив озера, из своей хижины вышел егерь, осмотрел нам и позволил пойти. Чуть позже я свернул с автомобильной дороги и несколько минут отдохнул у подножия водопада Бегущего Орла, извергавшегося из тёмной пугающей пещеры на поверхности утеса и с ревом падающего в глубокий пруд у его подножия. Милей выше река внезапно исчезала, скрываясь в массе камней, и дальше текла по подземному тоннелю, пока он не заканчивался на поверхности утеса. Нигде больше во всем мире, насколько мне известно, нет больше водопадов, подобных этому, и я более чем доволен, что он носит имя давно жившей девы-воина из племени пикуни, единственной женщины племени, носившей мужское имя, и это было именем великого воина.

В давние времена основные звериные и лошадиные тропы проходили вверх и вниз по долине, пересекая реку чуть ниже водопада, и много раз я оставлял лошадь у переправы и пешком поднимался к водопаду, иногда один, иногда со спутниками, чтобы там посидеть и покурить. В пруду, куда падал водопад, было множество крупных форелей. Иногда я видел выдр и норок, которые охотились на рыбу. Сейчас я тоже заметил в пруду много рыбы и следы норок на берегу.

Мы разбили лагерь на берегу протоки, вытекавшей из среднего из озёр Двух Талисманов, недалеко от подножия горы Поднимающегося Волка, и, пока женщины ставили вигвамы и обустраивали их, мы, мужчины, сидели в тени одинокой лиственницы и курили. Перед нами, у истока круглого озера, мы могли видеть, от подножия до острой вершины, гору Поднимающегося Бизона. Она действительно напоминала своими очертаниями горб бизона, и, как сказал мне Курчавый Медведь, так выглядит спина чудовищного бизона, когда он готовится подняться на ноги. Тем не менее названа эта гора была в честь Поднимающегося Бизона, великого вождя и воина пикуни, который умер более пятидесяти лет назад. На карте она названа горой Рокуэлла! Я очень рад, что в этом хребте нет горы Шульца! В самом деле, в районе парка, который называется Быстрый Ручей, есть гора Апикуни, но я к этому отношения не имею. Апикуни – очень древнее имя, которое носили многие вожди пикуни, и последним из них был мой старый друг, который, посчитав ку на пяти убитых им ассинибойнах, дал мне это имя, а сам взял имя Бегущий Журавль. Давайте думать, что гора Апикуни названа в его честь.

– По мне, здесь самое красивое место в этих горах, – сказал я, и, сделав несколько затяжек, протянул трубку.

– Нет! Верхнее из Внутренних озер[25] и горы вокруг него – самое красивое место, – сказал Вождь Ворон.

– Красивые, но очень зловещие, эти горы с отвесными стенами, и озеро такое глубокое, что выглядит чёрным, и всё время слышен грохот падающего льда. А здесь всё просто чудесно, всё что видишь и слышишь: горы, озеро, лесистые равнины – всё такое чудесное, успокаивает сердце, – сказал Курчавый Медведь.

– Что до меня, то эти горы никогда мне не нравились, – воскликнул Белая Трава. – Моё любимое место для лагеря было в речной долине недалеко отсюда, равнины по обеим её сторонам были полны бизонов, на них можно было охотиться верхом или подкрадываясь, и антилоп там тоже было много, так что вигвам легко было обеспечить мясом.

– Да! Кому надо лезть в горы за козерогами или толсторогами, когда можно так просто добыть бизона на равнине! – сказал Мальчик-Вождь.

– Раз уж мы не можем охотиться ни на бизонов, ни на горных животных, что об этом говорить? Лучше забыть о том, что мы потеряли, – вмешался Тяжелый Взгляд, и все замолчали, пока из вигвамов не послышались крики:

– Какит сойит пуоау! (Идите есть!)

Позже, когда мы сидели перед вечерним костром в моем вигваме, Мальчик-Вождь достал свою большую трубку и пустил ее по кругу, он сказал мне и моему сыну:

– Кай! теперь я расскажу тебе остальную часть истории о моем Бизоньем Камне.

Как я прежде говорил, сначала не было известно, что он обладает силой иной, чем сила той, что его нашла, Норки, способной заманивать бизонов на смерть в ограде у подножия утёса, с помощью своих помощниц, разумеется. Но её муж, Чёрный Вапити, тяжело заболел, и после того, как все целители племени безуспешно пытались его вылечить, а он был уже при смерти и так ослабел, что не мог вставать с лежанки, она решила проверить, не может ли священный камень помочь ему. Она позвала трех своих помощниц и начала священную церемонию. Она достала камень и положила его на подстилку из бизоньей шерсти, потом очистила себя дымом сладкой травы, а её помощницы тем временем пели священную песню. Она молилась камню, умоляла его избавить её мужа от ужасной болезни и, сев рядом с больным, положила его руку