Три путешествия в Страну невыученных уроков. Все приключения в одном томе - Лия Борисовна Гераскина

class="p1">Шли долго, издали видели домики, но Рекс к ним не приближался, и наконец пришли в какое-то село. Уже вечерело. Я подошёл к маленькой избушке. Рекс остановился.

– Я так устала, что даже перестала бояться, – тихо произнесла Катя. Мне стало её жаль. – Постучим в окошко? – спросила она. – Хотя нет. Вдруг там живут разбойники.

– Ну и трусиха же ты! – проворчал Рекс. – Стучи, хозяин, ручаюсь, что никаких разбойников там нет.

Я негромко постучал в окошко. Через несколько минут дверь медленно открылась и на пороге мы увидели бедно одетую старушку.

– Здравствуйте, бабушка, – несмело проговорила Катя. – Простите, что вас побеспокоили. Но мы так устали.

– И-и, милая, – ласково ответила старушка, – заблудились вы, что ли?

– Немного заблудились, бабушка, – соврал я. – Не пустите ли к себе отдохнуть и переночевать?

– Заходите, детки, заходите, – пригласила старушка, – я людям рада. Живу одна, слова не с кем вымолвить. Только вот бедно у меня, не обессудьте. Нечем вас и попотчевать.

– А мы есть не хотим, – за всех ответила Катя и первая вошла в избушку.

– Вижу я плохо, детки, вы уж не обессудьте, если что не так… но кумекаю, не крестьянские вы дети. И что это за птица такая диковинная у вас? Не клюнет?

– Нет, бабушка, она смирная, и пёс наш не укусит.

– Вот и хорошо, отдыхайте. Беспокоить не буду. А спать захотите, так я постелю. Барышне на лежанке, а уж вам, батюшка, придётся на печь залезть – больше некуда. А я и в сараюшке высплюсь.

– Да вы не хлопочите, – попросил её я. – Мы засветло уйдём. Скажите лучше, куда мы забрели.

– Скажу, скажу, родимый. Я всё кумекаю, куды бы мне птицу вашу…

– Не беспокойтесь, мадам, – учтиво произнёс Жако. – Я сам найду себе место.

– Свят, свят, свят! – залопотала, перекрестившись, старуха. – Чудеса какие, прости Господи!

– Да вы не пугайтесь, – засмеялась Катя, – это учёная птица, говорящая. Знаете, бывают такие птицы, сороки, например.

– Фу-ты, слава Богу, а я-то, глупая, до чего перепугалась. Ты, милок, – обратилась она ко мне, – спросил, куды вы ненароком забрели? Так я тебе вот что скажу. Губерния наша Пензенская, а село – Тарханы. Живут тут не только такие убогие, как я. А есть и кое-кто почище. В хорошем богатом доме живёт помещица наша Елизавета, Алексеевна по батюшке, а по фамилии Арсеньева. И у ей внучонок Мишенька воспитывается. Мамаша его преставилась, а отец бог весть где обретается. Вот бабушка и лелеет Мишеньку.

– А фамилия Мишенькиного отца не Лермонтов ли случайно? – спросил я.

– Отколь она тебе ведома? – ответила вопросом на вопрос старушка.

– Слышал как-то. Бабушка, я устал с дороги, память немного отшибло. Я даже забыл, который сейчас год.

– Год у нас… не то 1817, не то 1818 – уж ты не серчай, мне-то оно ни к чему…

Катя изумлённо всплеснула руками, но я сделал ей знак, и она успокоилась.

Старушка постелила нам и, пожелав спокойной ночи, ушла спать в сарайчик.

– Ты понимаешь, куда мы попали? – спросил я Катю. – Тарханы! А помещица – это же бабушка Лермонтова.

– Витька! – восторженно воскликнула Катя. – Дошло! Мы попали в Тарханы! Может быть, мы увидим Лермонтова? Я бы спела ему его прекрасные стихи!

И она запела:

– Нет, не тебя так пылко я люблю…

– Катенька! – перебил я её. – Ты забыла, что сейчас не то 1817, не то 1818 год. Так что Лермонтов сейчас ещё мальчик – Мишенька, как его назвала наша хозяйка… Он ещё не написал эти чудесные стихи.

– Мне так хочется повидать его! Как ты думаешь, это сбудется?

– Кто знает, – вздохнул я. – Или да, или нет. Это уж как повезёт!

– Я знаю много стихов Лермонтова наизусть, – со вздохом сказала Катя, – он мой любимый поэт. А ты знаешь хоть одно его стихотворение наизусть?

– Конечно, знаю, – ответил я.

– Я помню чудное мгновенье:

Передо мной явилась ты…

– Замолчи! – сердито крикнула Катя и даже топнула ногой. – Как тебе не стыдно! Это Пушкин написал, а не Лермонтов.

– Ну вот, уж и пошутить нельзя. Конечно, знаю, что это не Лермонтов написал, я просто хотел проверить тебя…

– Врёшь! – сказала Катя. И была права. Я и в самом деле думал, что это стихи Лермонтова.

– Значит, ты непременно хочешь видеть Лермонтова таким, каким он был в детстве? – спросил я.

– Да, это моё большое желание, – мечтательно сказала Катя.

– Катя, давай спать. Завтра Рекс разбудит нас ни свет ни заря. Спокойной тебе ночи!

– Спокойной ночи, Витя! Нет, подожди… не спи. Знаешь, что меня мучает? Ведь мы с тобой исчезли из нашего города. Ты представляешь, как волнуются наши родители? Наверно, нас уже ищет милиция.

– Успокойся, Катя, в Стране невыученных уроков время течёт не так, как у нас. Я дважды возвращался из этой страны, и мама ни разу не спросила меня, где я был. А ведь она, если я хоть на час задержусь в школе, очень волнуется.

– Ты не врёшь?

– Честное слово, не вру. Спать! Спать, Катя, нам ещё предстоит дальняя дорога.

– Спокойной ночи! – отозвалась Катя.

Мы уснули.

Рекс разбудил нас рано утром. Мы простились с доброй старушкой и покинули её избушку.

– В дорогу! – нетерпеливо крикнул Рекс. – Я чую запах. За мной!

И мы покорно пошли за ним.

– Вот пройдём мимо этих мальчишек, которые играют вон там, и выйдем на дорогу, которая нас зовёт, – сказал Рекс.

– Ладно, Рекс, помолчи. Я хочу сказать тебе, Катя, – заговорил Жако, сидя у меня на плече, – что Михаил Лермонтов хорошо учился. Даже не хорошо, а отлично. Ему было всего тринадцать лет, когда он поступил сразу в четвёртый класс Московского университетского благородного пансиона. Как видишь, талант не помешал ему учиться. Понятно?

– Ты-то откуда это знаешь? – возмутилась Катя. – Тебя тогда на свете не было! Ты…

– Это тебя не было на свете, – перебил её Жако, – ты ведь не знаешь, что попугаи живут до трёхсот лет, не то что вы, люди. А я в то время, когда Миша Лермонтов учился в этом Московском университетском пансионе, жил у одного из его учителей. И помню, как он восхищался этим одарённым и прилежным мальчиком. «Миша Лермонтов будет великим поэтом», – говорил мой хозяин. И, как видишь, не ошибся.

– Не верю! – упрямо сказала Катя и запела.

Мальчишки, играющие в чехарду и орущие во всю глотку, сразу умолкли и замерли, слушая Катино пение.

Среди бедно одетых крестьянских ребят выделялся невысокого роста мальчик в хорошем костюме. Он отошёл от своих сверстников и приблизился к нам. Катя замолчала и не спускала с него глаз.

Меня удивили его волосы.