Путешествие по Африке (1847–1849) - Альфред Эдмунд Брэм

Отсюда уже заметно стало приближение к населенной области, показались следы человеческого труда: в ложбине мы увидели обширные, обработанные нивы селения Эль-Эджер, цели нашего сегодняшнего странствия. Высокая гора — Джебель-Роян, — возвышающаяся над горной цепью, идущей до самого Нила, указала нам то место, где должно было находиться селение.

С каждого возвышения и холма надеялись мы увидеть Нил, но все тщетно. Гора казалась все такой же далекой, а степь также необозримо расстилалась кругом. Желание скорее напиться свежей воды заставляло забывать и усталость, и трудную езду. Мы пустили своих отличных дромадеров во всю прыть через равнину, но только поздно ночью доехали до селения. Несносный скрип черпальных колес, достающих нильскую воду, показался нам сегодня небесной музыкой, а хлеб из дурры — приятнейшим лакомством в мире. Свежая, отличная вода и мягкие, упругие постели еще дополнили наслаждение, ощущаемое при мысли, что спокойная пристань достигнута. Всю ночь мы спали превосходно.

В Беллед-эль-Судане

Нас разбудили первые лучи солнца, блеснувшего над вершиной Джебель-Рояна. Мы очутились в новом мире. Между странными соломенными хижинами были рассеяны кусты мимоз, а в них раздавалось приветное воркование изящных голубей (Oena capensis) с длинными хвостами, черной грудью и коричнево-красными крыльями; фантастические птицы с огромными, горбатыми, пильчатыми, красноватыми клювами (Tockus erythrorhynchos), спугнутые нашим появлением, спешили удалиться от хижин в ближнюю рощу; черные вороны с белоснежной грудью и белой шейкой (Corvus scapulatus) усердно рылись в помете наших верблюдов. Утомительное странствие через пустыню мигом было забыто: мы схватили свои ружья и побежали на охоту. Но место нашего ночлега еще долго доставляло нам новые впечатления.

Уже и здесь деревни состоят из тех особенных, издревле установившихся жилищ, характерных для Судана и представляющих круглые соломенные хижины с конической крышей, называемые токуль, или токхуль. Прежде всего хочу ознакомить читателя с такой хижиной. Ее можно рассматривать как палатку, предназначенную для оседлой жизни. Построить ее можно в два-три дня, а разрушить, например огнем, — в несколько минут. Самые солидные части стен и крыши состоят из стволов мимозы, а наружная покрышка хижины из соломы дурры и из степных злаков.

Для постройки нового токуля собираются все взрослые мужчины селения. Одни идут в мимозовую рощу за длинными, прямыми жердями; другие вколачивают в землю раздвоенные вверху подпорки, располагая их на известном расстоянии по кругу, начерченному заранее; эти подпорки соединяются между собою ободьями из длинных гибких прутьев; наконец, третьи занимаются постройкой конусообразной крыши. При этом не употребляется ни железных обручей, ни скобок, ни даже деревянных гвоздей. Сначала из шести или восьми тонких, гибких и очень длинных ветвей мимозы делают обруч, соответствующий окружности вбитых в землю свай; на нем укрепляют восемь прямых и крепких палок, длиной почти равных диаметру круга, — это будут стропила; наверху концы этих палок связываются тягучими ободьями из гибких веток. Затем на расстоянии трех футов друг от друга накладывают на стропила другие ободья — чем выше, тем уже — привязывают их ветками как можно крепче к стропилам, а между ними просовывают и переплетают вдоль и поперек еще другие, более тонкие прутья. Таким образом составляется крепкая, довольно частая решетка; когда крыша окончена, несколько мужчин подымают ее на руках, устанавливают на вколоченные расщепленные подпорки и прикрепляют к ним. После того здание плотно окутывается соломой.

Во внутренность токуля ведет только одна низенькая дверь, поэтому там всегда царствует волшебный полусвет; во время сильного ветра к нему присоединяется еще невыносимая пыль. Все это показывает, что токуль — жилище довольно неудобное; но есть, однако, такие соображения, которые с ним вполне примиряют. В дождливый сезон токуль является истинным спасением: он гораздо лучше защищает от дождя, чем все другие постройки Восточного Судана. Перед дверью токуля всегда бывает еще другое здание — рекуба — соломенная хижина кубической формы, в которой женщины мелют хлебные зерна и производят другие домашние работы. Бедные семейства имеют один только токуль, а достаточные строят их по нескольку и все свои постройки обносят зерибами, чтобы отделиться от соседей.

Зериба буквально означает лазейку, но так как этим же словом называют терновые плетни, в которые загоняют скот, то слово это применяется ко всякого рода загородкам. Зерибы, между прочим, служат в деревнях защитой от верблюдов, которые, конечно, готовы изглодать такое здание до самых подпорок, и от более опасных хищных животных. Там, где есть повод опасаться этих последних, зерибы делают крепче, плотнее и выше. Хорошо построенная зериба представляет надежную, непроницаемую ограду.

Турки, поселившиеся в Судане, внесли некоторые усовершенствования в постройку токуля, а именно: они делают отвесную круглую стену выше (от шести до восьми футов) и сбивают ее притом из земли. В некоторых токулях встречаются и оконные отверстия. Но крыша остается все та же — соломенная плетенка, не пропускающая дождя и скатывающая воду.

Токули, составляющие деревню, строятся на большом расстоянии из предосторожности от пожаров, и вид такой деревни представляет мало привлекательного. Верхушки низких крыш, когда их видишь издали, лишь немного возвышаются над колеблющимися лесами трав, покрывающих все равнины Восточного Судана; надо подъехать близко, чтобы увидеть рассеянные на необозримой, однообразной плоскости жилища. Но тем живописнее деревня из токулей среди девственного леса. Под каждым тенистым деревом стоит хижина. Цветущая мимоза осеняет ее поросшую мохом, покатую неровную крышу; над хижиной свешиваются ветви вьющегося растения схарази — «защищающая себя» (своими колючками) — и надежно окружают всю постройку своей колючей сетью; тростник набак, разросшийся до размеров дерева, показывает свои многочисленные дозревающие плоды, не лишенные красоты. Внизу у ствола гостеприимного дерева играет черная или коричневая деревенская молодежь; на вершине вьет свое гнездо маленький черный суданский аист (Ciconia abdimii, Ehrenberg)[75]. Эта птица, всюду ищущая близости человека, доверчиво спускается иногда на вершину крыши токуля, украшенную страусовыми яйцами. Доверие ее никогда не бывает обмануто. Обитатель хижины радуется на «птиц благодати» тиур-эль-барака — и защищает их от посторонних[76]. Без их гнезд картина суданской деревни будет неполной.

В каждом токуле найдется, по крайней мере, одна из тех упругих постелей, на которых мы провели свою первую ночь в «стране черных»[77]. Их называют анкареб. Это деревянные рамы, поставленные на четырех — шести ножках высотой от полутора до двух футов, на них растянута плетеная ткань из ремней или веревок. От