Путешествие и приключения капитана Гаттераса. Найденыш с погибшей «Цинтии» - Андре Лори

class="p1">Гаттерас почти не показывался. Он не принимал участия ни в охоте, ни в прогулках. Его ничуть не интересовали метеорологические явления, которыми так восхищался доктор. Он жил одной лишь мыслью, которую можно было резюмировать в двух словах: «Северный полюс». Он ждал только минуты, когда освобожденный «Форвард» снова двинется в свое опасное плавание.

Вообще, настроение на бриге было подавленное. И в самом деле, что может быть печальнее, чем вид попавшего в плен судна, которое больше не находится в своей родной стихии и формы которого скрадываются под толстым слоем льда; «Форвард» уже не был похож на себя; предназначенный для движения, он не мог тронуться с места; его превратили в деревянный дом, в склад, в неподвижное жилище, его – не боявшегося ветров и бурь. Это неестественное, нелепое положение невольно угнетало моряков и наводило на грустные размышления.

В часы досуга доктор приводил в порядок свои дорожные записки, в точности воспроизведенные в настоящем рассказе; он ни минуты не сидел без дела, и его настроение никогда не изменялось. Замечая, что буран затихает, он с удовольствием думал об охоте.

3 ноября в шесть часов утра при температуре –5° (–21 °C) Клоубонни отправился на охоту вместе с Джонсоном и Бэллом. Ледяные поля расстилались гладкой скатертью. Снег, выпавший в большом количестве за предыдущие дни, затвердел oт мороза, и идти было легко. Стояла сухая, резкая стужа. Луна светила изумительно ярко, создавая чудесную игру света на изломах льдин; следы шагов, освещенные по краям, тянулись блестящей полосой за охотниками, огромные тени которых резко выделялись на снегу.

Доктор захватил с собой своего приятеля Дэка, не без оснований предпочитая его гренландским собакам, которые на охоте бесполезны и, по-видимому, не обладают темпераментом собак умеренного пояса. Дэк носился по снегу, обнюхивал дорогу и нередко делал стойку перед свежими следами медведей. Но, несмотря на все его искусство, охотники во время двухчасовой ходьбы не встретили ни одного зайца.

– Неужели же вся дичь переселилась на юг? – сказал доктор, останавливаясь у подошвы холма.

– Может быть, и так, – ответил Бэлл.

– А я этого не думаю, – возразил Джонсон, – зайцы, песцы и медведи освоились со здешним климатом. По-моему, это буран их разогнал; но вот увидите, они появятся с первым же южным ветром. Другое дело, если бы речь шла об оленях или мускусных быках.

– А между тем на острове Мелвилла встречаются большие стада этих животных, – сказал доктор. – Правда, остров этот находится несколько южнее. Во время своих зимовок Парри всегда имел там достаточный запас этого превосходного мяса.

– Ну а нам не посчастливилось, – ответил Бэлл. – Хорошо было бы запастись хотя бы медвежатиной.

– Но это как раз труднее всего, – заметил доктор. – Мне кажется, что медведей слишком мало и они уж очень дикие; они слишком осторожны и еще недостаточно цивилизованны, чтобы подставлять лоб под пули.

– Бэлл говорит о медвежатине, – сказал Джонсон, – но сейчас жир этих животных для нас гораздо важнее их мяса и меха.

– Правда твоя, Джонсон, – ответил Бэлл. – Ты все думаешь о топливе?

– Да и как не думать! При самой строгой экономии у нас хватит угля не больше чем на три недели.

– Да, – сказал доктор, – и это главная опасность. Сейчас только начало ноября, а между тем февраль – самый холодный месяц в полярных странах. Во всяком случае, за недостатком медвежьего жира мы можем рассчитывать на жир тюленей.

– Ненадолго, доктор, – ответил Джонсон, – потому что в скором времени они уйдут от нас. От холода, а может быть, из осторожности, но вскоре тюлени перестанут выходить на поверхность льда.

– В таком случае, – сказал доктор, – остаются одни медведи. По правде сказать, это самые полезные животные здешних стран, потому что они доставляют все необходимое человеку – пищу, одежду, освещение и отопление. Слышишь, Дэк, – добавил доктор, лаская собаку, – нам нужны медведи; ищи, друг мой, ищи!

Между тем Дэк обнюхивал лед; понукаемый доктором, он вдруг стрелой бросился вперед. Он громко лаял, и, несмотря на расстояние, его лай ясно доносился до охотников.

Исключительно хорошая слышимость при низкой температуре – замечательное явление, с которым может сравниться только яркий блеск звезд полярного небосклона. Лучи света и звуковые волны распространяются на огромные расстояния, особенно во время сухих и холодных гиперборейских ночей.

Охотники, прислушиваясь к отдаленному лаю, отправились по следам Дэка. Пройдя милю, они совсем запыхались, ибо легкие быстро устают на таком морозе. Дэк находился в пятидесяти шагах от ледяного холма, на котором стоял, странно раскачиваясь, какой-то огромный зверь.

– Наше желание исполнилось! – воскликнул доктор, взводя курок ружья.

– Медведь, и к тому же из крупных, – сказал Бэлл.

– И какой-то чудной, – добавил Джонсон, готовясь выстрелить после своих товарищей.

Дэк бешено лаял. Бэлл приблизился шагов на двадцать и выстрелил, но, по-видимому, промахнулся, потому что животное продолжало тяжело покачивать головой.

Подойдя поближе, Джонсон тщательно прицелился и спустил курок.

– Опять ничего! – воскликнул доктор. – Ах, эта проклятая рефракция! Мы не подошли даже на выстрел… Никак не привыкнешь к этому! Медведь находится от нас больше чем в тысяче шагов.

– Вперед! – крикнул Бэлл.

Охотники быстро приближались к зверю, который нимало не испугался выстрелов. Он казался огромным, но, несмотря на опасность, охотники уже предвкушали победу. Подойдя поближе, они снова выстрелили; медведь, как видно, смертельно раненный, сделал огромный прыжок и свалился у подошвы холма.

Дэк бросился к нему.

– Вот медведь, с которым нетрудно было справиться, – сказал доктор.

– Хорош медведь! Повалился с третьего выстрела, – презрительно бросил Бэлл.

– Как странно… – пробормотал Джонсон.

– Может быть, мы явились как раз в ту минуту, когда он подыхал от старости, – засмеялся доктор.

– Старый или молодой, все равно он наша законная добыча! – заявил Бэлл.

С этими словами охотники подошли к холму и, к своему крайнему удивлению, увидели, что Дэк теребит… труп белого песца!

– Вот так штука! – воскликнул Бэлл. – Это уж слишком!

– В самом деле! Стреляли по медведю, а убили песца! – сказал доктор.

Джонсон не знал, что сказать.

– Ну да! Опять этот мираж, вечно мираж! – расхохотался Клоубонни, но в его смехе звучала некоторая досада.

– Как же это так, доктор? – спросил плотник.

– Да все то же, друг мой. Преломление лучей ввело нас в заблуждение как относительно расстояния, так и относительно величины животного! Вместо песца показало нам медведя! Впрочем, и другие охотники нередко делали такие промахи в подобных же условиях. А мы-то с вами размечтались!

– Ну что же! Медведь или песец – все равно съедим, – сказал Джонсон. – Возьмем его.

Боцман собирался вскинуть песца себе на плечи, как вдруг воскликнул:

– Это еще что такое?

– В чем дело? – спросил доктор.

– Посмотрите-ка, доктор! У этого песца на шее ошейник!

– Ошейник? –