Прямо в сердце - Салма Кальк

Изабель кивнула и взяла, и от приглашения пообедать в местном трактире не отказалась – потому что если она придёт домой сытая, то всё больше домашним останется. Зима подступала, близилось Рождество, нужно бы добыть гуся, или даже пару гусей, потому что у них снова перенаселение. Жермена привела двоих парней, пришлых, парни двигались куда-то на юг в поисках лучшей жизни и в трактире ближней к ним деревушки Ном столкнулись с вооружённым отрядом из Руанвилля. Солдаты искали не то разбойников, не то рекрутов, вышла драка, а Жермена, заглянувшая в трактир за новостями, пожалела едва живых бедолаг и с помощью трактирщикова сына приволокла их в домик дядюшки Туше. Сейчас оба уже понемногу ходили, помогали в разных делах по хозяйству, но ели как два здоровых молодых мужика. А из всей пёстрой компании обитателей домика дядюшки Туше добывать деньги лучше всех выходило у Изабель. Потому что нежить нет-нет, да заводится, а без некроманта пойди её одолей, ничего не выйдет. Крестьяне понимали и не скупились.

И вот очередной возвращенец отправлен туда, куда ему и положено пойти, а она застегнула плащ, посильнее натянула шляпу и замотала горло шарфом – снаружи лютый ветер, и хоть в тенях и нет зимы, но всё равно неприятно.

Вторая зима в этих краях пока выходила проще первой – но кто его знает, что там ждёт впереди? Никогда нельзя расслабляться, всё время может что-то произойти.

Но лучше о таком не думать, лучше вообще не думать ни о плохом, ни о хорошем. Говорить и думать о плохом – накликать. Ждать хорошего – огорчаться, когда оно не приходит и не приходит. Поэтому – здесь и сейчас.

Она шагнула в тени, приготовилась выйти возле домика дядюшки Туше… и остановилась в последний момент. Накликала, да?

У домика ржали кони, и солдаты в форме переругивались с дядюшкой. Изабель прислушалась – чего хотят-то, вдруг уйдут?

- Ты, лесник, не спорь, а просто выдай нам разбойников, и дело с концом. Понимаешь, они убили одного нашего, и мы никак не можем оставить это дело так, убивать солдат Франкийской республики не позволено никому!

Так, это отголоски той истории из Нома. Изабель глянула – солдат пятеро, у всех ружья. Если честно – она справится. Но в доме женщины и дети, и если они сейчас сидят внутри, под защитой артефакта, то могут ведь и высунуться, такое уже случалось.

Артефакт Старших отлично охранял дом – в него не могли зайти чужие. Не видели ни дверей, ни окон. И от магического поиска закрывал, и от магических же вызовов. Но если вышел – тут уже никакой артефакт не спасёт. И сам дом вместе с постройками отлично виден – если пришли ногами, как люди. И если дом каменный, то конюшня частично из дерева, и сенной сарай, и ещё один, где всякие грабли да лопаты да прочее, что в хозяйстве людям нужно, и кладовая. Можно ли придумать абсолютную магическую защиту – Изабель не знала.

И вот сейчас вместо того, чтобы зайти домой, помыться над ведром – после нежити это очень облегчало жизнь – и прилечь хоть ненадолго, потому что устала, Изабель слушала из теней, как дядюшка Туше бранится с солдатами. Убеждает их, что нет тут никаких разбойников, и что сами они ничуть не лучше тех разбойников, раз притащились в глушь и пристают к добрым людям. А солдаты совершенно не готовы его слушать, и знай отгавкиваются – мол, дед, не нарывайся, а то и сам получишь, и домочадцы твои тоже получат.

Изабель поняла, что пора вмешаться, и что солдат, скорее всего, придётся убить, лошадей поймать и, может быть, продать, а ружья забрать и припрятать – для таких вот случаев. Сама она бралась за ружьё дядюшки Туше всего пару раз, понимала, как прицелиться и куда нажимать, но – не более того. Ей вернее магической силой. И ей никак нельзя раскрывать себя перед солдатами, а если уж раскрыть… то вот потому и насмерть.

Шаг – и она выходит в мир, за деревом, чтобы не прямо перед ними, и приближается.

- Кто таковы, зачем пожаловали? – спросила она сурово.

Правда, сколько ни добавляй суровости голосу – всё одно выглядит она как мальчишка. Ну и ладно, это лучше, чем как девчонка.

- А это ещё кто? – ближайший солдат, не сходивший с коня, наставил на Изабель ружьё.

Огнестрельного оружия она побаивалась – потому что знала, что пулю с близкого расстояния магическая защита не остановит. Поэтому легко шевельнула рукой, и ружейное дуло мигом опустилось в землю.

- Ты глянь, - державший ружьё смотрел то на свою опустившуюся руку, то на Изабель. – Пацан-то не простой, а магический. Настоящий человек так бы ни в жизни не сделал!

Все трое, кто оставался верхом, попятились. Двое других мгновенно повернулись в сторону Изабель и тоже наставили ружья.

Вот только этого сейчас не хватало, да? Настоящими людьми простецов называли как раз противники магов и магии, в последние месяцы о таких почти н не слышали – потому что маги если и не перевелись совсем, то сидели тихо. И что, у них есть пули из сплава господина Руссо, так это называется?

Значит, убивать. Изабель вздохнула, стянула перчатки, сунула их за пояс под плащом. Встряхнула руки. Медленно, уверенно. Тяни время, говорила она себе всегда, вдруг что-то ещё случится?

И снова накаркала. Случилось.

- Чего это он перчатки снял?

- Дурак, маги всегда без перчаток нападают. Может того, пошли отсюда?

- Ага, сейчас, а что нам сержант скажет, если мы без разбойников придём?

- Значит, выкурим разбойников из домика, - сказал ещё один верховой.

В руках у него мгновенно оказался факел, он его лихо зажёг, приподнялся в стременах и зашвырнул на крышу дома. Солома загорелась.

Изабель никак не могла этого стерпеть, и солдат тут же завалился наземь с коня – уже мёртвый. Остальные закричали, она нырнула в тени, выскочила с другой стороны от них, а в то место, где она только что стояла, ударили беспорядочные выстрелы – по деревьям, по земле.

Так, что делать с пожаром? Она ни разу не тушила пожар, никак!

Двери открылись, из домика повалили все, кто был внутри, дядюшка Туше выстрелил в ближайшего солдата, Изабель забрала жизнь ещё у одного, и пуганула коней – их разнесло