Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

все остальные. И это глубоко верно. Потому что кроме медведей есть ещё волки, рыси и бешеные кабаны, но об этих тварях как-нибудь в другой раз, потому что Андрей почти уже пришёл.

Он стоял, упёршись грудью в палки и тяжко дыша. Прямо перед ним на покатом берегу расположился роскошный коттедж — двухэтажный, с двускатной крышей, крытой черепицей. На окнах — стеклопакеты. Просторная мансарда слева, а справа — большой гараж. Теплица сбоку, баня в глубине двора, ещё какие-то постройки — всё из кирпича, прочно и красиво, не без щегольства. Общая площадь участка эдак около гектара. Коттедж стоял у самой воды, метрах в тридцати. Тут же деревянный пирс и вышка для ныряния. Окна были тёмны, но в доме кто-то жил. Дорожки во дворе аккуратно расчищены. Прорубь со свежей наледью. Никаких следов заброшенности. Ясно, что за домом присматривали, а лучше сказать, охраняли. Что-то не слышно было собак. Может, спят в своих будках, а может, выглядывают из засады, прикидывают, как бы половчее схватить непрошеного гостя. Не желая привлекать к себе внимание, Андрей прошёл дальше по льду с полкилометра и тогда только вышел на берег.

Майор оказался прав: такой коттедж был всего один в дачном посёлке. Дома тут были всякие, победнее и побогаче, деревянные и кирпичные — но это были именно дома, а не коттеджи, не дворцы. И участки у обычных граждан были не шибко большие — соток по десять, а у кого и помене. Андрей прошёл посёлок насквозь и остановился у крайнего домика. Он уже порядком устал и замёрз. Хотелось в тепло, в уют, скинуть оледеневшие, сделавшиеся каменными, ботинки, расправить плечи… Но домик казался нежилым. Ломать двери и хозяйничать в чужом жилище не хотелось, да и жутко было входить в насквозь промерзшую избу, пока протопишь её — сутки пройдут. Быть может, к сторожу в гости напроситься? Должен же быть в посёлке сторож! Андрей двинулся мимо крайних домов. Снега навалило по колено, и даже на лыжах он с трудом передвигался. Путешествие уже порядком утомило его, и завидев свежую тропу в рыхлом снегу, он аккуратно переступил лыжами и двинулся к распахнутой калитке.

На громкий стук долго никто не выходил. Уже соседские собаки подняли хриплый лай, вороны с карканьем перелетали с дерева на дерево, осыпая снег и качая ветви, — Андрей всё стучал, всё дёргал дверь, державшуюся на жиденьком крючке. Наконец, вспыхнул свет в окне, проплыла тень по занавеске и послышался приглушённый голос:

— Кого там чёрт принёс?

Андрей опустил уставшую руку.

— Пустите переночевать. Заблудился я, замёрз. Мне до утра…

Последовала пауза.

— А ты кто такой? Чего тут шляешься?

— Турист я. Из Листвянки иду на лыжах…

— Ишь ты! — Дверь медленно раскрылась, на пороге показался мужичок в телогрейке, накинутой прямо на майку. На ногах раздавленные шлёпанцы, лицо небритое, припухшее, глаза с хитрецой. Щурясь со света, он смотрел на ночного гостя. Один, безоружный и, в общем-то, беззащитный, не выказывал и тени беспокойства. Это понравилось Андрею.

— Пусти обогреться, — повторил он севшим голосом. — Я хорошо заплачу.

— Ишь ты, — сказал мужичок, подбоченясь. — А хорошо — это сколько?

— Тыщу!

— Заходи! — эхом отозвался хозяин. — Я тебе за эти деньги, слышь ты, свою кровать уступлю! — И тут же сделался серьёзен. — А не обманешь?

Через пять минут Андрей сидел на табурете в крошечной кухоньке и уплетал за обе щёки хлеб, сало, солёные огурцы, черемшу, грузди, варёную картошку. Была и водка, но Андрей решительно отказался. Мужичок посмотрел на него осуждающе.

— Ты это зря! С морозца самое то! Прогреться бы тебе. Смотри, заболеешь.

Андрей не поддался на уговоры. В виде компенсации достал из своего необъятного рюкзака пару жестяных банок — печёночный паштет и лосось в собственном соку. Мужичок облизнулся, глядя на городские деликатесы.

— Угощайся! — Андрей подвинул ему консервы, а себе налил густого чая в литровую кружку, заправив его вареньем местного разлива.

— Хорошая у вас деревня! — сказал он, дуя на чай и пуча глаза. — Я бы поселился тут, ей-богу!

— Сам ты деревня! — протянул мужичок снисходительно. — Дачи здесь у людей, понял? Люди летом приезжают отдыхать. А деревни здесь сроду не бывало. Тайга, брат. Во!

— Ну… мне это всё равно, — миролюбиво ответил Андрей. — Дачи так дачи. Оно даже и лучше. А продаются?

— Чего? — встрепенулся мужичок.

— Дома у вас тут продаются? Мне любой подойдёт. На берегу я там видел такой красивый домина из кирпича. Сколько он стоит?

— Ты чего пристал? — рассердился мужичок. — Иди и спрашивай у них. Почём я знаю!

— Как же тебе не знать, ведь ты сторож! Ты не темни!

— Это я-то сторож?

— Конечно ты.

— Никакой я не сторож! Я сам по себе. А сторож в другой стороне живёт. Его и дома нету.

— А где он?

— В город подался. С дочкой там что-то у него стряслось.

— И что, весь посёлок остался без охраны?

— Да зачем здесь охрана? До ближайшего жилья двадцать километров.

— И всё лесом! — поддакнул Андрей.

— Вот именно!

Андрей покончил с чаем и повёл вокруг себя осоловелым взглядом. Он чувствовал себя так, будто выпил стакан водки. Ноги и руки стали ватными, уши горели, и перед глазами всё плыло. Приятная истома разливалась по телу. Хотелось спать, временами он впадал в забытьё. Казалось, что он всё ещё идёт по снежной пустыне, и глядя под стол, вдруг видел там призрачно белеющий снег, плывущий назад, в бездну за спиной. Не сдержавшись, он роскошно зевнул, аж скулы затрещали.

— Спать охота.

— Ложись, вон, на кровать, — кивнул мужичок. — Одеяло там и подушка. Не замерзнешь. Печка ещё тёплая.

Андрей поднялся, пошатываясь. Весу в нём было двести килограмм. Если бы его сейчас попросили проделать обратный путь до города, он, пожалуй, отдал бы все свои доллары, только бы никуда не ходить. Примерившись, качнулся на пятках и сделал шаг вперёд, удачно проскочил опасный участок между столом и кроватью, бухнулся на мягкие пружины, закачался на сетке с наслаждением и дрожью. Мужичок, прищурившись, смотрел на него. Всё ему было нипочём, и водка его не брала.

— А ты что ж, караулить будешь? — спросил Андрей сквозь зевоту.

— Ещё не хватало! — вскинулся мужичок. — Я щас тоже лягу. На полу себе постелю. На полу-то оно вроде как попросторнее. Стены не давят!

— Тогда ладно. — Андрей снял с себя мокрую одежду, повесил на спинку и лёг в кровать, укрывшись толстым стёганым одеялом. — Разбудишь меня утром, ладно? Только не сильно рано.

— Спи давай, — произнёс мужичок и отвернулся.

Андрей закрыл глаза, и в ту