Мерцающий остров - Елена Владимировна Крыжановская

— Что же я никого из них не убил, пока имел возможность? — спокойно спросил Верен. Сильф слышал в его голосе усмешку. — Если я что и доказал, только свою невиновность, верно?

— Так ты вздумал играть со мной! — командир разозлился. Вертолов издали видел, как штатский тип взмахнул перчаткой, наверное, сильно хлестнул пленника по лицу. — Скоро у тебя отобьют охоту к таким шуткам. Возвращаемся в крепость.

Командир приказал что-то неразборчивое, видно, отошел слишком далеко от источника связи. По жестам Сильф отлично понял, что часть отряда должна прочесать лес, другие оставили коней и потащили пленника за ошейник в большую спрятанную под берегом лодку. Сам командир и его окружение, забрав свободных лошадей, поехали верхом через мост.

Сильф дождался, когда лодка отчалит и отойдет подальше.

— Верен, ты слышишь? — шепнул он в ладонь с зажатым камнем-авантюрином. Увидел, что пленник обернулся и смотрит на берег. — Если слышишь, просто знай, что мы рядом. Я позабочусь обо всех. Внутри стен связь, наверняка, прервётся. Там защита, плотный экран. Надеюсь, Тень найдёт тебя. Я слышал обвинение в убийстве. Ты всё правильно сделал. Ясно, почему нельзя было называть имя. Ты — не ты, не докажут. Постарайся теперь их поменьше злить, ты ещё нужен нам. Прости…

Пленник не мог подать знак, что слышит, не мог ответить даже свистом, чтобы не сердить своих конвоиров. Но Сильфу показалось, он кивнул, насколько позволял ошейник, и отвернулся. Вероятность, по которой Верен первый, один попадет за стены Мерцающего города, сбывалась совсем не так, как они хотели. Лодка подплыла к той части крепости, где нельзя было ступить на остров, стены уходили прямо в воду. В стене открылся небольшой шлюз, лодка нырнула туда и скрылась с глаз. Последнее, что Сильф услышал — лязг подъемной решетки, когда та снова опустилась, отрезав связь.

56. ЧАСТЬ 4: Белая башня

— Как мы пройдём в город? — сухо спросила Аванта, когда облава уже прошла, вертолов нашёл компаньонов, а страсти от потери Верена отгорели, вылились слезами и присыпались пеплом, от которого жгло глаза.

— Сюда идёт большой торговый караван. Тень его видит, — так же безжизненно ответил Сильф. — Пойдём рядом с их повозками.

— В качестве кого? — Шакли рассеяно гладил взъерошенную красную шерсть медлиса. Тришка ворчал на тему «я же предупреждал». Даже бутылочка гранатомёда не могла его успокоить. Медлис успевал есть и ругаться одновременно.

— Видел бы ты себя, — заметила Бабочка. — Вы с медлисом готовые артисты. Я — лесная дева, и сопровождаю вас, потому что зверь на самом деле — мой подданный. Сильф тоже с нами, он лесной житель и переводчик медлиса. Так что мы трое, несомненно, свита его медвежества!

— А я пройду по своей легенде, к жениху, — кивнула Аванта.

— И думать забудь! — отрезала Бабочка, схватив подругу за руку. — Ты говоришь, тот парень, твой знакомый, хотел сбежать? Возможно, его нет в крепости. А если его поймали, если он под стражей? Тебе мало того, что ты для них дочь государственного преступника? Не нужно с первых шагов связываться с другим преступником, вероятным дезертиром. Пойдём все вместе. Говори быстро, что лучше умеешь, петь или танцевать?

— Пожалуй, танцевать, — со вздохом выбрала Аванта. — Если очень нужно, петь тоже могу.

— Отлично, значит, мы с тобой ещё и танцовщицы. Было бы хоть что-нибудь музыкальное… Сильф, у тебя же есть губная гармошка!

— Угу, я понял, — кивнул вертолов. — Аванта, надень зеленое платье. А ты, наоборот, зелёное сними, караван уже близко.

— И непременно заплети волосы, заколи их покороче, — сказала Бабочка Аванте.

— Зачем?

— Зачем, что они — длинные и чёрные! Особая примета. В причёске, украшенной цветами они не так заметны. Давай, я помогу…

Обе барышни, так быстро, как только могли, приняли новый облик и украшали свои волосы цветами. Бабочка застегнула на нижнем шелковом платье красивый серебристый пояс и была уже неотличимо похожа на лесную деву. Но в артистическом образе Аванты чего-то не хватало.

— Дорожное платье — не одежда артистки, — сокрушалась Бабочка. — Слишком простое! Наденешь моё, голубенькое?

— Не хочу, оно мне напоминает времена пансиона и тоже не артистическое. Может, я тоже буду феей?

— Две сразу — не поверят, — вмешался Шакли. — Верен мне тоже говорил, что мы с Тришанцием — готовые артисты. Даже сказал, какой номер показывать. Как будто знал… и платья вам выбирал он! Тебе нужно сверху набросить что-то яркое… Стоп, знаю! У тебя две красные юбки? Пожертвуй одну на лоскутки. Это поможет!

— Ладно, — Аванта быстро порылась в багаже, выхватив из своей дорожной сумки обе юбки. — Эта или эта?

— Эта темнее, — придирчиво сказал Шакли. — Оставь её, порежем другую, она поярче. Надевай.

— Сверху?

— Да. Стой ровно… Сильф, помоги вырезать четыре клина, как цветок.

— Крестом?

— Спереди, сзади и по бокам. Бабочка, сделай нам из остатков красные шейные платки, и ещё выкрои пару длинных лент, завяжешь ей банты на рукавах. А Тришка… ему нужен мягкий ошейник, хотя бы ленточка. Тришанций, не скули и не срывай её, это для маскировки.

— А это для связи. Чтобы не сбежал далеко, — Сильф повесил на шею медлису брелок из авантюрина. — Так я его всегда услышу.

Тришка потрогал когтистой лапой драгоценное украшение, мигом успокоился и долизывал любимый гранатовый соус и догрызал бу-каштан, пока остальные лихорадочно готовились к встрече с караваном.

— Мы должны выйти на дорогу впереди, чтобы они будто случайно догнали нас, — командовал Шакли. — Прозвища у нас безопасные, надеюсь, но стараемся их лишний раз не называть для чужих ушей. Тришка, полезай в тачку, я тебя повезу. Да, все обращайтесь к нему «ваше медвежество». Сильф, что показывает твой волчок?

— Пора.

57

* * *

Чтобы пройти врата без лишних вопросов, Тень пошла на жертвы. Она могла легко в образе птицы перемахнуть стену, а пришлось идти пешком, месте со всей компанией. Ойра терпеть не могла изображать человеческую тень, но ещё в караване приклеилась к хозяину.