Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

метал свой топорик в чурку, потом на шлифовальном станке заточил лезвие, и сейчас он был уверен, что его дефицитный топорик — такого не было ни у кого в деревне — не подведет.

— А дашь потом попробовать? — кто-то из зрителей крикнул Торбе.

Торба посмотрел на зрителей, снисходительно кивнул.

— Один раз.

— Мы за Торбу! — закричал счастливый обладатель обещания.

Торба долго примерялся-прицеливался. Потом зачем-то ногтем построгал по лезвию топорика, проверяя его остроту. Потом еще раз прицелился и бросил. Топорик плавно развернулся один раз в воздухе и острием коснулся прямо середины ствола.

Торба все правильно рассчитал, только не учел одного, что древесина лиственницы очень твердая. Топорик, не удержавшись на стволе, упал.

— Не считается, — сказал Вовка.

Торба зло посмотрел на Вовку.

— Продолжим?

— Продолжим, — спокойно подтвердил Вовка.

Мерген, Вовка и Торба бросили топоры по второму разу. Все топоры попали в ствол дерева. Была ничья. Бросили еще раз. И опять ничья. Публика визжала, улюлюкала, соскакивала с трибуны-бревна, когда чей-то топор попадал в ствол лиственницы. И затихала перед новым броском.

Тогда Торба сделал хитрый ход. Он вынул из-под рубашки навыпуск заткнутый за пояс нож в ножнах.

— А давайте на ножах? — он сделал паузу, прежде чем продолжить фразу: «Участники соревнования Мерген и Вовка дисквалифицированы из-за отсутствия у них ножей. Победа присуждается Торбе!»

Но, к его удивлению, Вовка задрал штанину и из высокого носка достал узкую легкую финку с наборной разноцветной рукояткой, которая была вставлена в мягкий кожаный чехол.

Торба знал эту финку, сделанную из японского штыка. Знал, что она заточена как бритва, потому что металл, из которого она сделана, был очень мягким и потому точилась очень легко, знал, что Вовка таскает ее с собой и в тайгу, и на рыбалку. И еще он знал, что эту финку Вовкин дед привез с японской войны и по наследству передал Вовкиному отцу.

— А у тебя нож есть? — спросил Торба у Мергена.

— Конечно, дома. Я мухой, — ответил Мерген.

Вовка протянул финку Мергену:

— Возьми мою.

— Стоп! — громко сказал Торба. — Это финка не твоя, а твоего отца. — Торба торжествующе посмотрел на зрителей. — Все знают, что эта финка Лукича?

— Лукича! — с неохотой подтвердили зрители. Им хотелось дальнейшего представления.

— А, значит, победа присуждается мне! — торжествующе объявил Торба. И, не делая большой паузы, объявил: — Кто хочет покидать настоящий томагавк — за мной!

Вовка сплюнул:

— Ну и хитрожопый ты.

— Зато — чемпион! — усмехнулся Торба.

Торба ушел. За ним увязалось несколько мальчишек. Но Любаша как ни в чем не бывало продолжала сидеть на бревне. Девчонки, которые хотели было уже устремиться за Торбой, посмотрев на Любу, вернулись на свои места.

Мерген, улыбнувшись, сказал оставшейся публике:

— Продолжим соревнование.

Вовка вынул финку из ножен, положил ее боком на вытянутый указательный палец. Лезвие весило столько же, сколько и рукоятка, поэтому финка спокойно висела на пальце. Потом взял финку за лезвие и, замахнувшись из-за головы, резко ее метнул. Финка словно стрела ударила в ствол дерева. Раздались аплодисменты.

Вовка, подойдя к лиственнице, с трудом, раскачивая ее вверх-вниз, вынул ее из дерева.

Потом финку метал Мерген. Делал он это аккуратно, не сильно, чтобы не повредить наборную рукоятку. Но тоже попадал в цель. После трех безуспешных попыток выявить победителя Мерген объявил:

— Победила дружба!

Зрители стали расходиться. Любаша подошла к Вовке:

— Поздравляю!

— А меня? — засмеялся Мерген.

— И тебя, — улыбнулась Любаша.

— А хочешь тоже попробовать? — спросил Вовка.

— Хочу, — на секунду задумавшись, сказала Любаша.

Вовка отмерил шагами от лиственницы пять метров.

— Вот так, держи за лезвие, — начал показывать Вовка.

Любаша осторожно взяла финку и метнула, броском снизу. Финка мягко вошла в цель.

— Ты где этому научилась? — воскликнул Мерген.

Любаша улыбнулась. А Вовка посмотрел на нее с восхищением.

В шестом классе, в конце учебного года, учитель начальных классов и по совместительству директор школы, тетя Клава, которая была замужем за двоюродным братом Вовкиной матери дядей Гришей, объявила на общешкольной линейке:

— Дорогие ребята, мы прощаемся с вами. К сожалению, наша школа закрывается… — тетя Клава не могла сдержать слез.

И хотя эту новость уже обсуждали всей деревней с начала этого учебного года, девочки не могли сдержать слез. Плакала и Любаша.

После линейки Вовка подошел к ней.

— Вы же все равно уезжаете из деревни — чего же слезы-то лить?

— А как же ты? Как Мерген? Так с шестью классами и останетесь?

Вовка задумался. С одной стороны, учиться в школе надоело. А с другой, — Любаша была права: у абсолютного большинства уже есть аттестаты о среднем образовании или дипломы об окончании профтехучилища, или даже техникума, а у него будет только справка об окончании шести классов. Медведь в тайге, конечно, не спросит об аттестате. Но как-то все-таки стыдно перед окружающими: перед старшими парнями, перед Любашей. Смеяться же будут.

И дома, на домашнем совете решили, что осенью Вовка поедет в райцентр, где продолжит учиться в седьмом классе, а жить будет у маминой сестры. Любаша тоже продолжила учебу в той же десятилетке, но в параллельном классе. Ее матери, тете Поле, от почты дали служебную квартиру в двухэтажке, в противоположном конце поселка, и теперь они учились в разных классах и расходились по домам после школы в разные стороны. Виделись редко, только на переменах, да иногда на школьных вечерах, да в доме культуры, куда каждую неделю завозили новые фильмы.

Этим и воспользовалась Вовкина соседка по парте. Она была отличницей, собиралась после школы поступать в институт. Была симпатичной, такой утонченной, что ли: читала взрослые романы, писала стихи. Вовка, несмотря на его деревенскую стеснительность и «необразованность», ей нравился. Она кокетничала с ним, пыталась ему подсовывать книги для чтения, которые на нее произвели «неизгладимые впечатления», угощала его сладостями.

Вовка брал сладости, от книжек отказывался — «мне бы времени хватило на уроки», слушал ее пересказы этих книжек с интересом. Она ему нравилась. Он ее воспринимал как друга, как старшего товарища. Много знающего и много повидавшего — прошлым летом она с родителями ездила на отдых на море, в Египет. А Вовка никогда не видел даже моря, не то что фараоновских пирамид.

Но однажды, на уроке биологии, этой идиллии в их отношениях пришел конец.

Учительница биологии рассказывала о перелетных птицах, как они без всякой навигации безошибочно находят места своего рождения. За тысячи и тысячи километров, перекочевывая осенью кто в Африку, кто в Индию, а кто в Среднюю Азию, а весной возвращаются обратно, туда, где родились.

— А куда улетают глухари? —