Золотое дно - Владимир Иванович Немцов

Глухой взрыв за стеной прервал его размышления. Будто раздуваемое форсункой, загудело пламя.

— Лопнули кислородные баллоны, — прошептал Васильев, как бы не веря своей догадке, и сразу вспомнил, что баллонами заполнена вся верхняя часть буровой. — Ко мне, товарищи! — решительно скомандовал он.

Все окружили капитана подводного танка.

— Положение серьезное, — говорил Васильев, оглядывая друзей. — Не стану скрывать…

Снова один за другим загремели взрывы.

— Пожар пока еще будет продолжаться, если не случится худшего. Войти в буровую, мы не можем… Значит, нельзя освободиться от труб, они держат нас на дне. Попытаемся вырваться. К подъему! Открыть баллоны! — приказал Васильев.

Первым вскочил Опанасенко:

— Есть открыть!

Сжатый воздух из баллонов ворвался в камеры. Клокотала рассерженная вода, не желая уступать своего места.

Подводный дом вздрагивал, как бы силясь приподняться, но надежная стальная труба с закрепляющими устройствами цепко держала его на дне.

…Еле светились плафоны. Под матовыми колпаками словно тлели красноватые угольки. Разряженные аккумуляторы отдавали последнюю энергию.

Дышать стало совсем трудно: прекратилась работа воздухоочистительных установок.

Наконец погас свет.

Васильев зажег карманный фонарик.

Синеватый луч скользнул по лицам и побежал по коридору…

Глава восемнадцатая

«ОГОНЬ С ЛЕВОГО БОРТА!»

Тяжелый танкер «Калтыш» шел в район испытаний подводного танка. За ним на буксире тянулся плавучий островок с трубами. Вся эта конструкция была сделана Гасановым для стометрового подводного основания. Сейчас ее решили использовать для установки трехсотметровой трубы.

Крутые стальные бока танкера вздрагивали от напряжения. Казалось, что танкер дышит, раздувая и опуская бока, набирая воздух в пустое свое нутро. Сегодня оно должно будет заполниться нефтью, отвоеванной человеком у морских недр.

На носу танкера стоял Агаев, попыхивая трубкой. Он смотрел на клокочущие волны, которые, словно испугавшись, разбегались в стороны.

Нефть найдена. Значит, оправдались самые смелые предположения геологов: нефть имеется не только в недрах той приподнятости дна, что соединяет Баку с Красноводском, но и в других районах Каспия. И директор по-хозяйски высчитывал, сколько теперь можно добыть этого золота, если пустить по дну десяток ползающих буровых. За какой срок их можно построить? Сколько потребуется ассигнований и, самое главное, какое участие в этом грандиозном строительстве будет принимать Институт нефти?

Рядом с директором стоял Гасанов, облокотившись на борт.

Уже не о чем было говорить. Все решено, взвешено, намечены пути дальнейших испытаний. Все казалось таким простым и ясным. Успех… большой, настоящий успех! Но этого мало Гасанову. Перед глазами вырисовываются невиданные картины… Впрочем, нет, у инженера они похожи на чертежи, правда пока еще неуверенные, расплывчатые, неясные в своих очертаниях…

Видит Гасанов, будто сквозь туманную даль, сотни и тысячи плавучих островов. Архипелаги в Каспийском море. Вопреки всем законам, определяющим течение рек, из моря льются черные реки, скованные стальными трубами. Течет подземная река по стальному руслу — нефтепроводу, придуманному еще Менделеевым… Бежит по трубам горючая кровь в Москву, Ленинград, Свердловск, Киев, Горький… Неисчерпаемы запасы нефти под дном Каспийского моря…

— Ты знаешь, что мне вдруг пришло в голову? — прервал мечтания инженера Агаев. — Как-то все странно получилось…

Гасанов медленно повернул к нему лицо.

— Больше чем странно! — продолжал директор, выколачивая трубку о борт. — Почему связь оборвалась?

— Нечего беспокоиться. Это у них иногда бывает. Сложная установка, тоже опытная, как и видеотелефон. Мне рассказывала Саида, как это у них делается… — Гасанов оживился, вспоминая недавнюю лекцию жены, которая старалась ликвидировать «потрясающую», по ее выражению, неграмотность Ибрагима в области радио. — Так вот она мне и доказывала прямо формулами, в которых я не очень-то разбираюсь, — продолжал он, — что под водой могут проходить только очень длинные радиоволны, но применять их для передачи по воздуху невыгодно. Лучше из-под воды говорить по проволоке. Пришлось делать, как она объясняла мне, комбинированные установки: триста метров под водой разговор идет по кабелю, а уже на морской поверхности — через коротковолновую радиостанцию, установленную в поплавке.

Агаев задумался, перевесившись за борт и наблюдая, как длинная черная тень от танкера бежала впереди по ярко освещенному оранжевому морю.

— Ну что же, — сказал он, — может быть, и так… Ты стал разбираться в этих делах не хуже жены. Но все-таки подвели твои волны! — директор, прищурившись, взглянул на закат. — Как бы нас не подвели и другие волны — привычные нам, морские… Ветерок поднимается.

— Значит, испытаем, как нужно. Ясно будет, насколько устойчива труба с поплавком. Только бы нам успеть! — с некоторым беспокойством вглядываясь в туманный горизонт, сказал Гасанов.

— До двадцати двух часов еще глаза вытаращишь, как говорит Пахомов, — сказал директор улыбнувшись. — Уже приближаемся к району испытаний. Думаю, что скоро увидим радиобуй.

Они оба замолчали, любуясь картиной вечернего моря, привычной, но всегда по-новому волнующей воображение. Они смотрели на солнечный диск, тяжело опускавшийся в воду. Торопливые, суетящиеся волны были похожи на языки пламени…

Гасанову вдруг показалось, что все кругом объято огнем и танкер плывет в фантастическом огненном море, как будто вся нефть, что скрыта в глубине, выплеснулась наружу, вспыхнула и заметалась на морской поверхности. Он невольно закрыл глаза.

Вдруг все погасло, и вновь перед ним — черное кипящее море в ту беспокойную и страшную ночь… Падающая вышка… Мог ли он тогда предполагать, как сойдутся его пути с путями Васильева?..

Вот это человек! Каким надо быть разносторонним и знающим инженером, чтобы построить столь необыкновенное сооружение, как подводный танк!

Да ведь его мог сделать только Шухов. Гасанов был убежден, что за последние сто лет не существовало в мире более разностороннего изобретателя, чем русский инженер Шухов, несмотря на то что слава его не была столь рекламно блистательной, как у Эдисона.

Крекинг и железные башни. Способ компрессорной добычи нефти и постройка больших пролетов в архитектуре. Паровые котлы и мосты. Все это изобретено Шуховым. Весь мир пользуется его изобретениями. Всюду применяется его способ переработки нефти, пришедший к нам обратно из-за океана под названием «крекинг».

Гасанов вспомнил, что из-за этого изобретения спорили два американца — кому из них оно принадлежит. Американский суд вынужден был признать, что данное изобретение сделано ни тем, ни другим, а русским инженером Шуховым еще в 1891 году…

Всюду применяются паровые котлы Шухова. Везде можно видеть ажурные водонапорные башни системы Шухова. Каждая из них напоминает миниатюрную радиобашню в Москве. Новая конструкция