Брак и семья в Средние века - Джозеф Гис

Гейт, ате Бридж, ате Велл, ате Уорте (у плотины, ворот, моста, колодца, воды). Некоторым семьям присваивали фамилии по названию деревень, откуда они были родом, например семьи де Вендейл и де Вистоу из Броутона. При идентификации людей по именам отцов постепенно исчезло упоминание «сын такого-то», и их стали называть просто Уильям Алейн или Уильям Роджер22. Рафтис отмечает, что в Ворбойсе во второй половине XIV века слово «сын» вновь появилось в качестве суффикса: Робин превратился в Робинсона, Рив – в Ривиссона, Томас – в Томиссона23. Известны два случая в Каксхэме, когда сыновья носили фамилии, произведенные от имен матерей24.

Некоторая нестабильность сохранялась. В Каксхэме, когда Ричард Олдмен стал мельником, его начали называть то Ричардом ле Мулевордом (смотрителем мельницы), то Ричардом ле Моунером (мельником). Если мужчина женился на вдове и вместе с этим брал в свои руки хозяйство ее первого супруга, он мог взять и его фамилию. Так, Гилберт Бурдон из Каксхэма женился на Саре ле Уайт и с тех пор звался Гилберт ле Уайт. Роберт Уолдрадж женился на Агнес Олдмен и стал Робертом Олдменом. Или же оба супруга, и вдова, и второй муж, могли сохранить свои фамилии, как это сделали Элис Омонер и Джон ле Тотере25.

В конце XIII века появилась новая тенденция: теперь не арендаторы получали прозвища по названиям своих владений, а наоборот, объекты стали называть по именам арендаторов. Так, некий Джон ате Хете взял в аренду мельницу в Каксхэме, прежде известную как Катт-Милл, но после этого она стала называться Хетемилл, а самого мужчину величали Джоном ате Хетемиллом26.

Имена выбирали из довольно ограниченного списка, самыми популярными мужскими были Джон, Роберт, Ричард, Уильям, Годфри, Хью и Томас, а женскими – Джоан, Маргарет, Матильда, Элис и Агнес. Несколько Адамов, Роджеров, Генри, Саймонов, Стивенов и Уолтеров тоже фигурируют в документах, список женских имен разнообразят Кэтрин, Христины, Беатрисы, Сары, Эммы, Джулианы и Мариоты. Имя Мария, как ни странно, почти не встречается (даже, как заметил Эдвин Де Виндт в своем исследовании Холивелла, в семье Крайстмесс (Рождественских)). Личные имена в семьях повторялись из поколения в поколение27.

В Броутоне некоторые члены влиятельных семей носили имена, произведенные от фамилий, – вероятно, детям в качестве имени давали девичью фамилию матери: Пелидж Джон, Аспелон Элейн28. Смешанные браки были столь же естественны для зажиточных крестьянских семей, как для лордов и баронов. Как и у знати, брак был связан с владением землей; у крестьян это означало, что сыновья женились, когда их отцы умирали или отходили от дел. В результате мужчины, как правило, заводили семью в возрасте от двадцати до тридцати с небольшим лет и скорее получали предложения, чем сами искали себе невест.

Отцы девушек не только снабжали их приданым, но обычно еще и платили меркет – подать, причитавшуюся феодалу при замужестве дочери виллана. Недавнее исследование Элеоноры Серл показало, что меркет (этимология этого слова так и остается неразрешенной загадкой) скорее был связан с владением семейным имуществом и правилами наследования, а не являлся просто сбором за разрешение на брак. Меркет платили только зависимые крестьяне или свободные, которые пользовались вилланной землей, и фактически это был штраф за отчуждение собственности поместья в качестве приданого. По-видимому, меркет выплачивало незначительное число вилланов, поскольку большинство или вовсе не давали за дочерями приданого, или оно было совсем небольшим. «Глупая девица или бедная может выходить замуж, как ей вздумается» – без имущества. Но если она получала часть семейного наследства, то это непременно облагалось налогом29. Если девушка выходила замуж и покидала поместье, размер меркета обычно был немного выше, хотя и не всегда. В 1283 году два меркета в деревне Ньютон-Лонгвилль исчислялись в размере «двенадцати петухов» и были выплачены невестами: одной – за брак в пределах поместья, другой – за брак с чужаком. В 1320 году в деревне Грейт-Хорвуд был зарегистрирован меркет в четверть (восемь бушелей)[23] овса за разрешение вступить в брак с человеком, по-видимому не из поместья30.

Некая вдова из Беркшира в 1339 году выдала дочь замуж за свободного человека, не подвластного владельцу поместья; все ее имущество подлежало конфискации, но женщина обратилась с прошением к самому владельцу и, так как ее дочь не получила никакого приданого, отделалась штрафом в два шиллинга. Как отцы невест торговались с семьями женихов по поводу приданого, точно так же они пререкались с управляющими поместий из-за меркета. В случаях, когда часть приданого составляла земля, размер меркета мог доходить до четырех фунтов; если земля отсутствовала, он исчислялся суммой от шести пенсов до двух шиллингов31.

Приданое обычно включало в себя и деньги, и имущество, которым могли быть животные, сельскохозяйственные орудия, посуда, зерно, растительное масло, украшения, серебряные изделия или такие вещи, как мебель и предметы домашнего обихода, одеяла, постельное и столовое белье. Приданое, за которое некий Уильям Алейн из Броутона судился со своим тестем в 1294 году, состояло (или должно было состоять) из платья, горшка объемом в два галлона, сосуда в полгаллона, двух ковров, пяти шиллингов «на ремонт телеги железом» и шести шиллингов для передачи в церковь. В том же году Агнес Хьюберт из аббатства Риптон была привлечена к суду из-за приданого, включавшего лошадь, свинью, четыре бушеля пшеницы и трех коз32. Это были довольно значительные вложения, однако их, как правило, превосходили вдовьи доли, которые женихи обещали невестам, – после смерти мужа от трети до половины его земли переходило в пожизненное пользование супруги.

Обычное право устанавливало в качестве вдовьей доли от трети до половины всего имущества, однако зачастую вдовы получали больше. Судя по данным протоколов манориальных судов, нередко они брали в свои руки все, не платя взнос за вступление в наследство, а это позволяет предположить, что их признавали соарендаторами, а не наследницами33. В 1311 году некая Элис Бенит по смерти своего супруга вступила в пользование арендованным им земельным участком в Каксхэме, а когда сама умерла тридцать лет спустя, завещала его своей незамужней дочери Эмме34. В Броутоне Кристина Нил и Агнес Кейтлин управляли имуществом после смерти мужей. Таким вдовам приходилось нанимать батраков для возделывания своих участков и выполнения отработок в пользу землевладельца35. Вследствие этого они нередко считали повторный брак желательным, хотя никакие законы не принуждали их к новому замужеству.

В крестьянской среде, как и у знати, исключение младших сыновей из числа наследников по правилу примогенитуры создавало немало проблем. Джордж Хоманс в своей новаторской работе «Английские