Я один вижу подсказки 16 - Никита Красавин

Мы ещё не ушли, когда сестра окликнула:

— Опять шушукаться будете?

— Хочешь с нами? — отозвался я.

— Нет.

— Это правильно. Тебе всё равно нельзя.

Она фыркнула, взяла бокал, отпила и повернулась к Айгуль, начав обсуждать с ней что-то своё.

…

Кабинет отца выглядел как библиотека. Книг стало ещё больше, так как в Монете Скрытого Мира была огромная библиотека, откуда он взял несколько томов для изучения.

Мы снова сели за шахматы.

Отец всё пытался научить меня играть, но не могу сказать, что попытка увенчалась успехом. Я снова проиграл.

Зато за игрой я смог сказать то, что не мог сказать там, за столом:

— Силу Всеведущего у меня забрал Энрю.

— Что⁈

Его удивило всё: и то, что у меня забрали силу, и то, что это сделал именно Энрю. Ведь имя Энрю было хорошо знакомо всем — другое название Башни Бога было «Игра Энрю».

Я рассказал ему, как всё было, а также о Книге Жизни и Смерти. Отец посмотрел на книгу, и в его глазах появилось понимание.

— Так вот почему ты с ней не расстаёшься?

— Да. Это пока самое ценное, что у меня есть.

С испытаний я выносил многое: предметы, навыки, ресурсы, даже целый мир. Но эта книга важнее всего остального.

Отец выразил сожаление об утрате Всеведущего, но также захотел узнать подробности о книге:

— Что она даёт?

— Должна предсказывать смерть.

— Ух…

Отец был очень мудр. Он сразу понял, что эта сила не менее полезна, чем сам Всеведущий.

За это я его и уважал, за такую проницательность. Там, где глупец видит тупик и кричит: «Всё пропало», — он видит пути к жизни.

Я довольно улыбнулся и погладил книгу:

— Да… Я уверен, она мне очень поможет.

С отцом мы разговаривали долго. Практически всю ночь обсуждали многое: четвёртое испытание, Всеведущего, богов, нынешних аватаров, а главное — будущие испытания.

Больше всего его интересовало:

— Будешь ли ты проходить их дальше?

Казалось бы, вопрос «глупый». Конечно, буду.

Вот только я не ответил. По той причине, что сам не был уверен.

А нужно ли это мне?

Раньше я делал это из-под палки. На первое испытание вообще направился, чтобы спасти свой род.

Мы буквально умирали без денег: если бы я не заработал, у нас отняли бы поместье. Во втором испытании были такие же мысли. Затем третье, четвёртое.

Всегда я был вынужден. Я сейчас не говорю про сестру — на испытания я всё равно бы пошёл. Раб Башни, который всегда обязан. У которого нет выбора.

Сейчас, будучи дома, когда отец просто спросил, буду ли я проходить испытания, я, конечно, не сказал просто: «Да, буду».

Потому что не знал, когда пойду снова.

Через неделю? Точно нет. Теперь нет нужды каждые десять дней туда идти. Может, через месяц? Тоже не хочется. Через год или два? Вот тогда, может быть, можно подумать.

Приняв решение, я озвучил мысли:

— Ну… Точно не сейчас. Лучше займусь делами рода. У нас ещё много дел на Севере: обустройство земель, нужно привести людей, найти полезные ресурсы, развивать собственные владения. Думаю, займусь лучше этим.

Не могу сказать, что отец был прямо доволен. Он сказал:

— Перед тобой сейчас трудное решение. Я понимаю тебя и не гоню. Просто хочу сказать одно: если раньше тебя заставляли это делать, то теперь всё зависит от тебя. От собственного решения, решимости и желания.

— …

— Не дай лени и дурным мыслям обмануть тебя. Не у каждого находятся силы идти дальше. Я понимаю. Сейчас ты потерял силу Всеведущего, каждое испытание будет только опаснее.

— …

— Но я говорю тебе это только потому, что сам проходил через это. Каждый избранный должен ясно обозначить себе цель. Если на первое испытание мы уходим по разным причинам — бедность, шанс, надежда, сила, — то, чтобы не свернуть с пути, нужна решимость.

— …

— Ты понимаешь?

Он посмотрел на меня, посмотрел в усталые глаза и понял, что я мало что понимаю.

Поэтому под утро отец сказал:

— Иди отдохни. Надеюсь, ты примешь верное решение.

Глава 31

Автор

Что имел в виду отец?

Честно говоря, понятия не имею. Могу лишь догадываться. Начну с того, что причин может быть много.

Самое очевидное — то, что отец сам прошёл пять испытаний Башни. Он знает, каково это. Хуже всего то, что когда-то он остановился и перестал их проходить.

Время взяло своё, теперь отец уже немолод. Все разговоры о том, чтобы снова начать проходить испытания, — пустой звук. И я, и отец знаем, что он больше туда не пойдёт.

Он слишком привязан к дому, к семье и привычной жизни. Не то чтобы это плохо, просто явно можно проследить конец данного выбора. Он умрёт, как и любой другой смертный.

Зная же, что в конце можно стать богом, быть может, отец не сдался бы так быстро. Не говорил бы себе, что у него много времени. Не откладывал бы это дело.

Конечно, можно возразить:

«Все умирают. Я умру, он умрёт — это часть жизни».

Верно.

Вот только боги живут куда дольше людей. Я бы даже сказал, что настоящего бога убить невозможно.

Взять того же Пожирателя Звёзд. Тот изворотливый и прыткий. Несмотря на то что сейчас где-то там, далеко, его терзают на части, полностью его не убьют.

Где-то останутся крупицы сознания и силы. Быть может, он потеряет своё могущество, и к нему сразу потеряют интерес. Однако угроза полной смерти ему не грозит.

Будет этот «дух» бродить по мирам. Быть может, когда-то у него даже будет шанс восстановить свою силу и влияние. Впрочем, это уже другой вопрос.

До того иного порядка существования нам, смертным, ещё дорасти нужно. Отец хочет лучшего для меня, чтобы я стал богом. Не повторил его ошибок и не стал никем. А стал кем-то.

Потому он, как опытный проводник, даёт советы: на что время нужно тратить, а на что — нет. Вот и всё.

Что же касается самой опасности испытания, то он объясняет так: мышь никогда не поймёт волка.

Мышь труслива и прячется в норах, тогда как волк бродит по лесу в поисках добычи. Для кого-то лес опасен, а для волка лес — родной дом, в котором он питается.

Разное мировоззрение. Тем более странно говорить