RAF, и особенно Бригитта Монхаупт - Лачин Хуррамитский

быть. Большевикам не удались мировая революция и построение социализма в России. Но удалось спасти восточных славян от колонизации Западом и Японией и принудить Запад провести у себя «косметический ремонт».

Любое левое движение приносит благие плоды, хотя часто не те, что планировались. Главное — плоды всегда бывают.

В статье «Король двух гетто» я писал, что власти СССР и Китая, притворяясь коммунистами, строили общество наподобие православно-исламско-конфуцианской лечебницы, чьи граждане — послушные пациенты под присмотром строгого медперсонала, при надобности прибегающего к санитарам-мордоворотам. Запад предлагает больше личной свободы, но в «каменных джунглях», где человек человеку — волк. Так вот: власти ФРГ шестидесятых, вводя чрезвычайное законодательство, строили спецбольницу, только хуже советской — ибо жили бы пациенты с врачами за счёт третьего мира. Эти планы и сорвала РАФ.

Членов советской НКПСС — Александра Тарасова, Игоря Духанова, Николая Никитина — поместили в спецпсихбольницы, «леча» от коммунизма. Ряд рафовцев узрели эти заведения ещё до герильи, отстаивая права пациентов как Социалистический коллектив пациентов, и ушли в партизаны. И тогда их самих стали сводить с ума в «системе мёртвых коридоров». Оба подполья, НКПСС и РАФ, боролись против одного — обращения страны в больницу строгого режима.

В «Короле двух гетто» отмечалась схожесть биографий Тарасова и героя повести-фильма «Полёт над гнездом кукушки» — пытанные электрошоком, оба прикидываются сломленными, но в конечном счёте смеются над главврачами: «думали, я сдался?!» В данном тексте уже отмечалось: после увольнения психиатра Губера его пациенты попали в зловещий мир «Полёта…». Ещё совпадение, буквальное: герой повести-фильма в состоянии аффекта пытается задушить врача-палача. Так же Клаус Юншке прорывается к судье-палачу Принцингу, дабы задушить его. Обоих в наказание пытаются обратить в дурачков, лишённых дара речи. Разница одна: в реальности Юншке вновь обрёл способность говорить.

РАФ, будучи многочисленнее НКПСС, сорвала планы строителей спецбольниц. Значит, это возможно. Эта актуально для ряда постсоветских стран, где реставрируют православно-исламские колонии-лечебницы.

«Замахивайся на большее, по малому только кулак отшибёшь» — так или примерно так говорит Меньшиков Петру I в романе А. Н. Толстого. Не важно, говорил ли это казнокрад тирану, важно, что это надо затвердить современным левым, отшибающим себе кулаки.

«Западногерманское государство стало хитрее. В конце 70-х — начале 80-х оно принялось поощрять мелкие неонацистские группы — и расплодило их в огромном количестве. Расчет был верным: эти группы оттянули на себя внимание левой оппозиции. Теперь ультралевые борются с опереточными (и не очень) ультраправыми и забыли об основном враге — капитализме, буржуазном государстве. Антифашисты образца РАФ замахивались на место противника мирового империализма, на то, чтобы создать “два, три, много Вьетнамов” (призыв Че Гевары — Л.). Сегодняшняя “антифа” мечтает о том, чтобы добиться от местных властей запрета деятельности микроскопической группки полупьяных фашиствующих придурков» (Александр Тарасов, «Капитализм ведёт к фашизму…»).

Эту тактику успешно опробовали и постсоветские правительства.

Устранять нужно причины социальных болезней, не следствия. Современные левые напоминают врача, удаляющего гной с поверхности язвы, мало примечая саму рану. Капитализм — язва, фашизм — источаемый ею гной.

Практика показывает — революционер добивается меньшего, чем планировал, вследствие непредвиденных трудностей. Но чем масштабнее поставленная задача, и чем решительнее натиск, тем большего добиваешься — и наоборот. Скромные задачи ослабляют борца, даже психологически, на бессознательном уровне. Оттого и более чем скромны успехи нынешних антифашистов. Мыслить нужно в мировом масштабе, как гражданин мира — подобно хуррамитам, большевикам, Че Геваре и РАФ. Ленинская гвардия перевернула 1/6 мира в немалой степени потому, что собиралась перевернуть весь мир.

Подвиги, уходя всё дальше в прошлое, приобретают черты мифа, всё меньше вдохновляя последователей героев. Но, чем ближе к нам какое-либо событие, тем живее воспринимается, сильнее воздействует. Для революционного движения это особо важно — оно держится на храбрости и альтруизме, в отличие от контрреволюционного движения, взывающего к животным инстинктам и жадности, с его «постоянным призывом к сидящей внутри человека свинье» (речь от 23 февраля 1932 г. будущего лидера СДПГ Курта Шумахера о нацистской агитации (и фактически об антикоммунизме вообще)). Cогласно христианской мифологии, на правом плече человека сидит ангел, на левом — бес, внушающие ему соответственно благие и низкие побуждения. Роли правого ангела играет левая пропаганда, левого — правая. Потому важно продолжать эстафету, вдохновляя последователей. И РАФ достойно продолжила традицию, дав образцы решимости и стойкости. Горстка смельчаков бросает вызов гигантской военно-полицейской машине, имеющей опыт работы при Гитлере. Ульрика Майнхоф уходит в подполье, презрев прекрасно обеспеченную жизнь, о коей мечтает большинство. Она может прервать голодовку и облегчить своё положение в тюрьме, но отказывается от этого, пока не облегчат положение всех политзаключённых. Ирэн Гёргенс и Ингрид Шуберт входят в зал суда, поднимая руки в рот-фронтовском приветствии. Петру Шельм отговаривают идти в герилью, ибо ей 18 и она совсем неопытна, но Шельм говорит, что ей обрыдло тусоваться на митингах, и ты, Манфред, без меня не обойдёшься. Андреас Баадер заявляет: «Нас нельзя остановить, нас можно только убить», сжигая за собой пути к отступлению. Участвуя в голодовке и видя, что власти не отступят, он вновь отрекается от этих путей и бесстрастно заявляет: «Это значит, что один из нас умрёт».

Маргрит Шиллер видит, что её настигают полицейские, но не зовёт на выручку Мюллера и Ирмгард Мёллер, а наоборот, бежит в сторону, дабы увести от них полицию. Те в свою очередь бегут за полицией и открывают огонь, подставляя под удар себя, дабы спасти Шиллер. Астрид Проль теряет в тюрьме 40 % веса, 60 % зрения, 80 % слуха и способность передвигаться, но, едва придя в себя на воле, возвращается в подполье. Бригитта Кульман не виновата, что Родевальд предал Майнхоф, но терзается невольной виной и искупает её ценой жизни. Гюнтер Зонненберг в тотальной изоляции самостоятельно учится ходить и разговаривать, параллельно участвуя в коллективных голодовках. Кнут Фолькертс может предать товарищей за спокойную жизнь в США с миллионом марок в кармане, но идёт в тюрьму. Бригитте Монхаупт остаётся всего ничего до освобождения, но, доставленная в суд, она заявляет, что отвечать не будет, ибо находится в состоянии войны с государством. Та же Монхаупт «отсидела» уже 18 лет второго срока и может освободиться при отказе от политики, но железная Бригитта остаётся железной. Ей же, уже 23 года томящейся в тюрьме особо строгого режима, предлагают свободу ценой раскаяния за убийства фашистов, но вновь безуспешно. Кристиан Клар, заключённый уже 24 года, подавая прошение о помиловании, добавляет, что продолжает ненавидеть и презирать капитализм. Всё это — живительный эффект, прямая польза будущим поколениям.

«Так