RAF, и особенно Бригитта Монхаупт - Лачин Хуррамитский

вот и получается, что при жизни тело кита всерьёз устрашает врагов, а после смерти дух его порождает в мире необычайный страх и панику». («Моби Дик», LXIX, «Похороны»). Это среди неофашистов. Антифашистов же — сей дух вдохновляет.

«От текстов Ульрики на голове вспыхивают волосы» (Мор, «Это не RAF»).

«Всё-таки она (Майнхоф — Л.) была самым важным и в то же время лучшим писателем Германии послевоенного периода. Её статьи — до сих пор лучшее из того, что вы можете прочитать о тех годах, по ясности и остроте. Её тексты настолько интенсивны, что настаивают на их распространении. Они убеждают читающих, что борьба с несправедливостью необходима, и что стоит сражаться, как минимум морально, если не физически. Именно это сделало её опасной для противников» (Хельма Сандерс-Брамс, режиссёр, ФРГ).

Говоря об уроках РАФ, нужно упомянуть Ульрику Марию Майнхоф как политического мыслителя — её тексты писаны основоположником Фракции. К тому же «Одни статьи делают её бόльшим приверженцем критической теории, чем некоторых участников Франкфуртской школы их килограммовые бумажные кирпичи» (Станислав Наранович, «Философия прямого действия…»). И ещё — как теоретика — нужно упомянуть Гудрун Энслин.

Подробно теоретические достижения Майнхоф рассмотрены Александром Тарасовым («Капитализм ведёт к фашизму…», глава «Политический мыслитель»). Рассмотрено также, как воруют у Майнхоф современные западные авторы, не ссылаясь на неё — как можно, ведь она «страшный террорист», стрелявший в фашистов! Сказано Тарасовым и о стиле Майнхоф, его богатстве и сложности для перевода («Партизан-антифашистов…»). О том, как Майнхоф актуализируется в постсоветии (особенно в РФ) с каждым пятилетием, уже говорилось. Добавим ещё одно наблюдение.

«Они обрели избирательное право тогда, когда избирательный бюллетень перестал быть инструментом общественных изменений. Они были допущены к учёбе в университетах тогда, когда на место рационализма и анализа в качестве “метода исследования” пришли “переживание”, “чувствование” (Дильтей) и “любовное понимание” (Больнов), когда было запрещено критическое мышление, когда целью образования стало насаждение иррационального мировоззрения. Дьёрдь Лукач описывает эту “определённую философскую атмосферу” в конце века как “разложение рационального «доверием» и «пониманием», уничтожение прогресса верой, некритическое отношение к иррационализму, мифам и мистике”» (Майнхоф, «Ложное сознание», 1968 г.).

«Они» — женщины, статья о женщинах. Но сказанное относится ко всем людям при капитализме. Наблюдение Майнхоф куда масштабнее, чем думала она сама. «Они обрели избирательное право тогда, когда избирательный бюллетень перестал быть инструментом общественных изменений…» — именно, буржуазия разрешает голосовать, только будучи уверенной, что от этого ничего не зависит. Разовьём эту мысль: если разрешено что-либо — выборы, демонстрации, митинги, оппозиционные партии, транслирование парламентских прений, любые одежда и причёски, нудизм, нетрадиционный секс, эротика в культуре, однополые браки, смена пола, авангардизм, рок-музыка, сектантство, эвтаназия etс — значит, от этого уже ничего не меняется. А если власть предержащие заподозрят обратное, то сразу аннулируют всё это. При капитализме появляются новые права не потому, что капитализм улучшается, а потому, что они «перестали быть инструментом общественных изменений». Новые права: победа не только левых, но и буржуазии — она сделала эти права безвредными для себя.

«Новый проект — не только результат успешной борьбы левых, но одновременно и плод их политического поражения» (Майнхоф, «Третий проект»). Сказано по конкретному случаю, но заменим «новый проект» на «новые права» — и это будет относиться ко всему капитализму.

«…современное “чрезвычайное положение” прошло необходимую обработку. Оно вышло изощрённее, расчётливее», — говорит Арундати Рой об Индии 2010-х («Проблема — не “терроризм”…»), что относится ко всей буржуазной Системе. Знаменательно, что индийская писательница говорит именно о «чрезвычайном положении», с которым боролась Майнхоф.

То же насчёт образования, о котором говорит дальше Майнхоф в «Ложном сознании». Капитализм сделал образование всеобщим не для умножения интеллигентов, а для аннулирования интеллигенции и пестования «интеллектуалов» — узких специалистов, за пределами своей профессии обращающихся в мещан.

Теперь концовка статьи: «Протест назрел. Он не состоится. Причина не только в том, что власть хорошо овладела методами и средствами подавления. Главная причина — в продукте общественного воспитания, клеветнической пропаганды и отупляющего труда: в наличии миллионов глупых, отупевших, аполитичных, обожающих Фарах Диба и Сорайю (жён иранского шаха — Л.), возящихся, хорошо думающих и неправильно действующих, бьющих своих детей женщин. И таких всё ещё большинство».

Заменим «женщин» на «людей» — и выйдет точная характеристика всего человечества, особенно постсоветии двухтысячных. К началу двухтысячных протест назрел. Но не состоялся. Отчего — писала Майнхоф в 1968-м.

Подобное происходит у крупных прозаиков — автор говорит больше, чем думал сказать, сочинения писателя перерастают его. Ещё чаще подобное происходит в поэзии. Такова специфика художественной литературы. В философской литературе это удаётся реже, в публицистике — почти никогда. Майнхоф — удавалось.

Касаемо Энслин (соавтора Майнхоф в ряде программных документов РАФ) — вспомним её 28-летней, в 1968-м. Когда судимым за поджог универмага предоставляется последнее слово, Энслин заявляет: «Нет. Я не хочу дать вам возможность создать впечатление, что вы меня слушаете». Тонкое наблюдение, заключённое в отточенную форму. Власти дают оппозиции возможность высказаться не для того, чтобы выслушать, а создавая впечатление, что выслушали. Тактика послевоенного капитализма — дать людям выговориться, стать выступившим в парламенте Человеком, который смеётся, из романа Гюго. И, выговариваясь, люди «выпускают пар», расслабляются. Ложное ощущение. Отрицательное последствие. Говорить надо только со своими.

Гудрун Энслин была потенциальным теоретиком. Ей просто не хватило времени.

Эпилог

Это поколение Освенцима, договориться с ним невозможно.

Гудрун Энслин

…мы должны внести разрыв с Системой в повседневную жизнь. К этому мы и должны стремиться.

Карл-Хайнц Дельво, «Они хотят нас сломить»

Кто, если не мы?

название фильма о Гудрун Энслин

«Если не мы (я, ты, вы), то кто?» — эту фразу модно использовать в современной России, чаще шуточно. Наступит время, когда в постсоветии его начнут задавать, не о личных делах говоря, но об общественных.

Для антикоммунистов красноармейцы Великой Отечественной — «террористы», «чудовища на свободе». Вслух это не говорится: будет скандал (учитывая Нюрнбергский процесс), многие задумаются. Своё истинное лицо политики и журналисты показывают, проклиная послевоенных красноармейцев.

«Все работники постсоветских СМИ и две трети писателей, историков и политологов — фашисты, геббельсы» (Яна К?ндова, «Танец Гитлера»).

Идеология неолибералов — «точная копия системы мышления фашистов» (Александр Тарасов, интервью автору данного текста). Крупный российский чиновник сделает уважительное лицо, если прилюдно заговорить о Космодемьянской. Но решивший продолжить её традиции взамен уважительного лица увидит перед собою гестапо.

Задача антифашиста — освоить опыт послевоенных левых партизан. «Для определения целей будущей