Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

class="p1">На суше, после отражающей водной гладью света луны, было совсем темно, а черные высокие ели, куда бежала Тайга, придавали этой темноте ощущение кромешной тьмы. Но у семимесячной Тайги уже прорезались острые коренные резцовые клыки, которые еще не достигли своего максимального размера, но уже были остры, как бритвы, способные порвать в клочья любого врага. Но, несмотря на появившееся такое грозное оружие, дух у Тайги еще оставался щенячьим. А оружие без сильного духа является ничем другим, как лишь грозной маскировкой, которая, конечно, может отпугнуть раз, другой, но когда враг почувствует, что грозное оружие – лишь бутафория, то будет делать с его обладателем все, что захочет.

Еще совсем недавно щенячий дух не давал Тайге справиться даже с драчливым петухом, защищавшим своих кур, а кошка – та вообще могла ударить когтистой лапой по любопытному носу Тайги, не прерывая мурлыканья своим котятам. Было, конечно, больно, но обиднее было еще сильнее. А Самур, которого она почитала за вожака их собачьей стаи, никак не реагировал на выходки злой Муси, продолжая радостно часто дышать, высунув длинный язык, от того что котята ползали по нему в его же собачьей будке.

Сейчас же, мчась по ночному и совершенно незнакомому полю, Тайга думала лишь об одном – не сбиться бы с пути, не опоздать. Потому что то, к чему её неудержимо тянуло, могло неожиданно исчезнуть, раствориться в бескрайней ночи. И тогда бы стало неизвестно, как сложится её жизнь на новой земле, на новом месте. Как сложится жизнь её стаи: вожака – Самура и её родителя – Вовки, который был с самого её несчастного рождения и матерью, и отцом. И кормильцем, и воспитателем…

Но детство заканчивалось, и Тайга своим неопытным нутром еще не понимала, что с каждым прыжком по этому ночному полю она становилась все взрослее и взрослее.

Добежав до песчаного увала, на котором росли сосны, она свернула вправо, в лог, поросший черными елями. И вязкая чернота, казалось бы, тормозила её, схватив за толстый хвост и приводя её душу в смятение. Но та неведомая сила, которая тянула её сюда, потянула вперед с невероятной, неземной мощью, и она оказалась у огромного камня, взглянув на вершину которого, она обомлела.

Огромный волк с золотой шерстью стоял на вершине камня и грозно, и спокойно взирал на то, что происходит на его земле. Он видел и длинные лодки с незнакомыми людьми и собаками, причалившими на берег, видел и серого щенка, бежавшего к нему, видел и многое другое, что не дано было видеть простому смертному.

Желтая луна освещала его, как днем, придавая его серой, такой же, как у Тайги, шерсти золотистый цвет. Тайга брюхом покорно легла на мягкий мох. Казалось, что золотой волк её не замечает. Тогда она на полусогнутых лапах обогнула сбоку камень и стала ползти по пологому подъему к вершине камня. Когда до золотого волка оставалось не больше метра, она опять легла брюхом на мох, которым был покрыт огромный камень, и стала терпеливо ждать. Золотой волк, окончив осмотр своих владений, развернулся и, прежде чем сделать гигантский прыжок, протянул свою крупную голову к щенячьей морде, терпеливо ожидающей своей участи, и лизнул её в мокрый нос. И Тайга ощутила, что совсем малая часть его невероятной силы перелилась к ней. Но ей этого хватило, чтобы мгновенно стать взрослой и ощутить в себе такую мощь духа, что никто уже её и никогда не смог бы ни напугать, ни сломить, ни одолеть. И она совсем по-волчьи взвыла, извещая об этом всему окружающему миру.

Тайга и не заметила, как Золотой волк, будто растворившись в воздухе, исчез. Но ей уже и не нужен был покровитель. Теперь она брала под свое покровительство и защиту всех, кто находился в этой местности, включая и собак, и скот, и людей. Теперь она была ответственна за них, и Тайга серой ночной стрелой метнулась назад на берег, где люди выгружали из лодок свой скарб, птицу и скотину…

Столь разительные перемены в Тайге невозможно было не заметить, и первым, конечно, это почувствовал сам Вовка. Раньше Тайга все время лезла ему под ноги, будто напоминала о себе, что ей нужна защита, а сейчас, вместо приветствия лизнув руку хозяина, она уходила за Вовкину спину – теперь она его защищала, чуя самое уязвимое его место.

Сергей Лукич тоже заметил, что Тайга уже не носилась по полю, по огороду, вдоль изб, хаотично выплескивая энергию, а в её движениях появилась цель: она словно очерчивала границы, куда чужим доступ был запрещен, совершая большие круги вокруг тех же изб, стаек, огородов, людей, а когда молодой скот и овец начали пасти, – нарезать круги и вокруг них. И это поведение уже было поведением не охотничьей собаки, но сторожевой. И хотя Самур часто выполнял и сторожевую функцию, присматривая за телкой и бычком, но делал это без особого рвения, так, между охотничьим делом.

«Посмотрим, какой из тебя охотник будет», – размышлял, глядя на Тайгу, Сергей Лукич, но на душе у него от такого поведения Тайги становилось все же спокойней.

– Вовка, кажись, у твоей волчицы клыки вылезли? – сказал он сыну.

– Наверное, – улыбнулся Вовка.

– Так, наверное, или вылезли? – спросил Лукич.

– Ну, так посмотри! – улыбнулся Вовка.

– Так не дастся она мне, – сказал Лукич.

– Так и мне может не показать! Поди, не на собачьей выставке экстерьера. Нам ведь что – медали не нужны, – намекая на то, что когда-то по молодости возили в город Самура, где он занял второе место.

– А почему не первое? – удивился тогда Сергей Лукич. – По всем стандартам подходит, и красив, и умен.

– А ноздри у него слишком широкие, – нашелся что сказать один из членов экспертного совета, который голосовал за городскую лайку.

После этого пустого разговора с собачьим экспертом по всяким выставкам они с Самуром перестали ездить. Вовка тогда был еще подростком и очень гордился, что у его собаки есть медаль, пусть даже и за второе место, и ему хотелось, чтобы медалей было много, потому что он любил Самура и гордился им. Но было не до этого – в город мотаться было все-таки слишком далеко, да и не для медалей нужен был Самур, а для охоты.

Сергей Лукич тоже вспомнил про медаль и улыбнулся:

– От одного вида Тайги все эксперты, да и городские их шавки, разбежались бы кто куда!

– Это точно, – с легкой гордостью произнес Вовка.

И на внешность Тайга как-то уж почти мгновенно