Проект "Саккара" - Андреас Вильгельм

тем, кто придёт после нас, больше, чем мы сами?... На мой взгляд, в этом и есть высшее предназначение. И это предназначение охватывает всё вокруг нас. Это предназначение невозможно найти только в себе и прожить только для себя.

Мелисса заворожённо смотрела на него, и он впервые заметил насыщенный зелёный цвет её глаз. Возможно, это было странное отражение света, но эти глаза словно сверкали. Он увидел в них ту же глубину, которую на мгновение ощутил в их последнюю встречу.

— Это было прекрасно, — сказала она, не отрывая от него глаз. — То, что ты только что сказал.

— Хм... Спасибо.

— Ты хочешь обратить меня?

— Обратить? Как так? И почему?

— Я не знаю... ты мне скажи... Во что ты веришь?

— Во что я верю?... Нуу...

Он налил себе вина, обдумывая ответ. Этот разговор был поистине странным. Но, с другой стороны, он сам его и затеял.

— Я не верю, что мир и человечество были созданы каким-то высшим существом... каким-то божеством или инопланетянами... Однако я верю, что многие давние религиозные послания содержат некую истину. Я думаю, что многие вещи, которые мы сегодня не понимаем, просто находятся за пределами нашего познания... Что мы просто ещё не успели изучить некоторые вещи... или снова забыли о них.

— Мы снова забыли? То есть ты веришь, что когда-то люди были умнее, чем сейчас?

— Ну, я бы не стал заходить так далеко. Однако я уверен, что многое было открыто в прошлом, а затем... на протяжении веков... каким-то образом утрачено. Я думаю, вполне возможно, что существовала какая-то более древняя культура, которая опережала нашу в некоторых отношениях, прежде чем она исчезла со страниц мировой истории.

— Серьёзно? Как ты это понял?

— Ты кажешься ужасно любопытной. Кажется, ты пытаешься выйти из игры.

— Да ладно тебе. Расскажи мне ещё! Мы оба ищем знания, каждый по-своему. В конце концов, я знаю профессора, его диссертации и его полемику с историей культуры. Он раз за разом пытался понять, как различные исторические эпизоды направляют будущее по определённым путям. Он исследовал связи, выходящие за рамки истории одного региона или нации. Он подробно изучал мифы и традиции — то есть то, что когда-то было знанием, но со временем изменило смысл и стало религиозным тезисом или превратилось в магию и кануло в Лету. Профессор ищет причину человечества, источник мудрости и знания. Тот факт, что ты с ним сотрудничаешь, означает, что вы на одном пути.

— Ну, в каком-то смысле...

— Видишь ли. Ты только что сказал, что вы обнаружили папирус, доказывающий существование некоего предмета, который, вероятно, всё ещё был в обращении во времена тамплиеров, три тысячи лет спустя... и считался ими источником мудрости. Это невероятно захватывающе! Что это было, не мог бы ты мне рассказать?

— Хорошо. Речь идёт о египетской стеле.

— Стела Откровения! — Мелисса возбуждённо заёрзала на пуфе.

— Даже так?

— Стела Откровения, — повторила она. — Потому что, знаешь ли, когда Кроули посетил Египетский музей здесь, в Каире, в начале прошлого века, он тоже увидел некую стелу. На ней был архивный номер 666. Она положила начало видению Кроули, которое побудило его написать закон и основать орден.

— Правда? — Патрик нахмурился. Может, здесь есть какая-то связь? Не хватало лишь того, что его и Питера поиски, против их воли, снова втянут в сферу влияния каких-то тайных культов и их теневых хозяев. Патрик отбросил эту мысль.

— Что бы это ни было, по моему мнению, эта стела не имеет никакого отношения к найденному нами камню. Ведь в Средние века она уже находилась во владении тамплиеров, а до роспуска ордена была передана госпитальерам и на сотни лет исчезла в подвале дворца Великого магистра на Родосе. Она никогда не выставлялась ни в одном музее, потому что такой камень, безусловно, привлёк бы внимание. Это совершенно особенный камень и сенсационный текст.

— Ну, теперь ты интригуешь. Что это было?

Патрик на мгновение задумался, стоит ли раскрывать Мелиссе какие-либо подробности. Если ему нужна её помощь, он не мог скрывать слишком многого. Она, безусловно, была бы полезна в поисках сути дела — пирамидиона. Не говоря уже о том, что вечер выдался на удивление приятным.

— Отлично. Ты когда-нибудь слышала о Изумрудной Скрижали?

Мелисса схватила Патрика за руку.

— Вы нашли Изумрудную Скрижаль! Это правда?!

— Ты ее знаешь, не так ли?

— Конечно, знаю! Наряду со скрижалями Десяти Заповедей, Ковчегом Завета и Святым Граалем, Скрижаль — один из самых значимых мистических предметов. Конечно, знаю — и все версии её истории. Значит, Скрижаль — египетский текст? Да, конечно... это подходит... Гермес Трисмегист, тот самый Гермес Трижды Великий... Найденный Александром Македонским в Египте во времена Птолемеев... Египетский артефакт! Но кто составил текст? Вы выяснили? Что там написано?

Патрик улыбнулся про себя, увидев интерес Мелиссы. В чём-то она была похожа на Питера. Только принадлежала к другому поколению. Она была более открытой, её энтузиазм был не академическим, а захватывающим. И выглядела она гораздо лучше.

— Изумрудная Скрижаль, — пояснил Патрик, — была сделана не из изумруда, а из полированного зелёного мрамора. И, вероятно, поэтому она и получила своё название. Но то, что тысячелетиями передавалось как текст великой мудрости и ключ к загадке жизни, при ближайшем рассмотрении оказывается гораздо скромнее, но в то же время ведёт гораздо дальше.

Здесь он сделал многозначительную паузу и улыбнулся Мелиссе. В её глазах мелькнуло предвкушение.

— И?...

Патрик протянул руку и нежно провел кончиком пальца по ее переносице.

— Могу ли я рассказать тебе остальное утром?

Мелисса рассмеялась.

— Ну, ты настоящий! — Она наклонилась ближе. — Я чувствую, что ты задумал... Но знаешь что? Я не жду, что мне за что-то заплатят.

Патрик испуганно попытался ответить. Но прежде чем он успел произнести хоть слово, Мелисса приложила палец к его губам.

— Мы сделаем это по-другому. Просто сохрани этот секрет при себе. Я и завтра утром не захочу об этом слышать. Вместо этого я хочу... тебя гораздо больше!

И с этими словами она поцеловала Патрика долго и страстно. На мгновение чувства Патрика взбудоражились. Она снова его пленила. Было так сложно судить о ней. В один момент она казалась наивной и игривой, в следующий – умной, начитанной и грубоватой. Играла ли она с ним? Соблазняла? В любом случае,