Чудесное путешествие Нильса с дикими гусями - Сельма Оттилия Ловиза Лагерлёф

— Ну что ж, надо восвояси возвращаться, — сказал ворон Нильсу. — Прозевал своё счастье, на себя и пеняй.

— Да ты не сердись, Фумле-Друмле, — сказал Нильс. — Очень уж мне стало жалко и Удачника и Неудачника.

Глава семнадцатая

ДОМА

1

И вот наконец Нильс увидел родную деревню.

— Гляди, гляди, — крикнул он Мартину, — вон улица наша! Вон наш дом! Попросим Акку спуститься.

Но Акку не надо было просить. Она ведь была умная гусыня и сама понимала, как хочется Нильсу увидеть родной дом.

Она высмотрела за деревней заглохший пруд и приказала стае спускаться.

Нильсу не терпелось сейчас же побежать домой. Но он боялся встретиться с кем-нибудь на улице и решил подождать до вечера.

Когда совсем уже стемнело, он отправился в деревню.

Мартин со своим семейством тоже пошёл с ним. Он хотел показать жене и детям птичник, в котором провёл свою молодость.

— Мы только взглянем разок и вернёмся, — сказал Нильс старой гусыне.

К счастью, они никого не встретили, пока шли через деревню.

Вот и знакомый двор. Они осторожно прошмыгнули через калитку.

Во дворе было тихо. Все куры и гуси давно уже спали. Только из дома доносились неясные голоса. Дверь в дом была приоткрыта, и оттуда узкой полоской пробивался свет. Нильс заглянул в щёлку.

В комнате всё по-прежнему: у окна — стол, около печки — сундук и даже сачок на старом месте, между окном и шкафом.

Мать и отец сидели за столом около лампы. Мать что-то вязала, а отец штопал рыбачью сеть. Под столом, свернувшись калачиком, лежал кот и тихонько мурлыкал.

— Где-то сейчас наш сыночек? — говорила мать, тяжело вздыхая. — Верно, голодает да холодает, скитаясь по дорогам… А может, больной лежит. Долго ли ребёнку заболеть!..

Отец ничего не сказал. Он только нахмурился и ещё ниже склонился над сетью.

— А может, его и на свете уже нет, — снова заговорила мать и украдкой вытерла глаза концом своего вязанья.

«Да я жив! Я здесь!» — чуть было не крикнул Нильс и сам отёр рукавом слёзы.

— Ну, уж ты придумаешь! — сердито сказал отец. — Подожди, вернётся наш сыночек! Мы ещё с ним порыбачим.

Но мать только всхлипнула в ответ.

— Уж какое там вернётся! Если и жив, всё равно домой не придёт… — говорила она сквозь слёзы. — Сколько раз тебе твердила: не наказывай ты его. Ведь мал он да глуп — что с него спросишь? А ты чуть что — сразу за ремень. Вот он и убежал.

— Ну да, а сама ты его мало бранила, что ли?

— Да я так уж, любя…

— А я что, не любя? Только вот одно я в толк не возьму — неужели он Мартина с собой увёл? Собаку бы ещё, это я понимаю. Собака — друг человека. А тут гусь какой-то! Гусь человеку не товарищ.

— Как это не товарищ? Ещё какой товарищ! — крикнул Нильс и скорей захлопнул ладонью рот.

— Кто это там пищит? — сказала мать, оглядываясь. — Мыши, что ли? Прямо беда с ними, всё зерно в подполье перепортят. Эй ты, котище! Довольно тебе нежиться, ступай на охоту!

Кот зевнул, потянулся и лениво пошёл к двери.

Он повёл носом вправо, повёл влево. Нет! Мышиным духом не пахнет.

А Нильс тем временем ни жив ни мёртв стоял за кадкой с водой. Он боялся шевельнуться, боялся дохнуть.

Что, если кот и вправду примет его за мышь?

И Нильс сразу представил себе, как кот бросается на него, хватает и тащит в зубах к матери.

У него даже пот на лбу выступил от страха и стыда.

Но кот, не обнаружив ничего подозрительного, угрожающе мяукнул в темноту и вернулся на место.

Нильс подождал с минутку, потом тихонько выбрался из своего убежища и медленно побрёл по двору.

Около птичника стояло старое корыто, из которого мать всегда кормила кур и гусей. Гусята обступили корыто со всех сторон и жадно подбирали оставшиеся на дне зёрнышки.

— Это зерно ячменное, — объяснял Мартин своим детям. — Такое зерно домашние гуси клюют каждый день!

— Это очень вкусное зерно, — сказал Юкси. — Давайте останемся и будем домашними гусями.

Тут к ним подошёл Нильс.

— Что ж, Мартин, мне пора идти, — грустно сказал он. — А ты, если хочешь, оставайся.

— Нет, — сказал Мартин, — я тебя не брошу. С тобой я бы остался, а так — это не дело… Ну, полетели! — скомандовал он гусятам.