Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

не слышит. Что-то с ним случилось. Может, расстроился из-за потерянных продуктов? Возможно. Но ведь уже прошло столько времени, острота момента давно потеряна. Значит, дело не в продуктах. Здесь что-то другое. Ага, вот в чем дело! – словно кто-то ему подсказал. – Он втюрился по уши в ту глазастую дивчину? Точно, он влюбился, все дело в ней. Зацепила его врачиха. То-то я гляжу, в последнее время он места себе не находит, мается бедный. Любовь зла, где-нибудь тебя подстережет. Ничего, дорога длинная – отойдет».

Стрелка часов перевалила за восемь, красно-оранжевый диск повис над линией горизонта, видневшейся в разреженной атмосфере предгорья. Совсем немного осталось до того, как сполохи малинового заката растворятся в поблекших сумерках протяженного северного дня. Внизу бежал шумный ручей, берега которого поросли густым ерником. К смолистому запаху лиственниц, нагретых солнечными лучами, примешивался дурман багульника, поднимавшегося по южному склону распадка, а на северном склоне уже наступили густые, плотные сумерки. От земли веяло долгожданной прохладой, поглотившей жаркое дыхание раскаленного солнца.

Глава 26

Новые проблемы

Почти из-под самых ног Антона вылетел рябчик и тут же сел на макушку высокой лиственницы. Свесив голову вниз, он с любопытством рассматривал перегонщиков.

«Глупый какой! Лететь бы ему подальше от людей, так нет же, сидит и ждет чего-то. Вот так и попадают в суп. А этот будто знает, что стрелять в него не будут. Выстрели из карабина, если не промажешь, кроме перьев, ничего не соберешь».

Антон пронзительно свистнул. От неожиданности Шестёрка отскочил в сторону, и Антон с трудом его удержал. А рябчик только удивленно замотал головой.

«Да ты, оказывается, еще не пуганный! Мои почтари уже трижды снялись бы с голубятни».

Первый раз он увидел голубей у соседа дяди Миши. Они ворковали, перелетали с места на место и вели себя, как полноправные хозяева. Больше всех Антона поразил белоснежный трубач. Распушив хвост веером и задрав голову назад, он важно разгуливал по крыше голубятни. Вдруг он громко захлопал крыльями и, пролетев метров пять, приземлился на крышу дома, где сидели другие голуби. Только устроившись на новом месте, трубач стал так же важно вышагивать и там. Открыв рот, Антон с восхищением уставился на этого красавца.

– Ну что, нравятся голуби? – увидев горящие глаза мальчика, спросил дядя Миша.

– Очень, особенно этот, с пушистым хвостом. Вот это голубь! Какой он весь…

От восторга у него даже не хватило слов, чтобы выразить свое восхищение этой птицей.

– Он всем нравится, – с радостью смотрел на изумленного мальчика старый голубятник. – Только трубач не летает по-настоящему. Все больше важничает, свой пышный хвост показывает. Он, видать, его и тянет к земле, шибко тяжелый. Этот голубь больше подходит для праздников – там, где надо пофорсить, пыль в глаза пустить, а настоящие трудяги вот эти.

Он показал на парочку каких-то невзрачных серовато-бурых голубков с маленькими головками.

– Николаевские гонные. Стоит их только поднять, они такую высоту набирают, что с земли почти не видать. Смотришь ввысь, а там только точки. Эти голуби летают без устали и не сачкуют, как трубачи и некоторые им подобные, пытаясь побыстрее сесть на чей-нибудь дымоход. Часами могут стоять на одном месте. В высшем пилотаже никто с ними не сравнится.

– А почтари? – не удержался Антон. Однажды он видел почтовых голубей в кино о пограничной заставе и запомнил, как они принесли сообщение о попавших в беду воинах. Благодаря этому вовремя подоспела помощь, и пограничники уничтожили нарушителей границы. С тех пор мальчик относился к почтарям с особой симпатией.

– Да что почтари?! Хорошие голуби, это бесспорно, но им подавай перелеты посолидней, а без дела будут маяться на крыше. Для таких полетов, можно сказать, они и созданы. Вот тут эти голуби на высоте. Их еще в Древнем Египте и в Вавилоне использовали, чтобы поддерживать связь. А это почти пять тысяч лет назад. Древние мореплаватели брали почтовых голубей с собой в дальние страны. В наше время их держат в основном ради спортивного интереса. Вернее, в спортивных целях, – поправился голубевод. – И я думаю, что по сравнению с голубями далёкого прошлого современные стали еще выносливей и быстрей. На отдельных участках скорость классных почтовых голубей достигает ста пятидесяти километров в час.

Дядя Миша насыпал на землю зерна, позвал голубей. Те дружной стаей слетели вниз, а трубач уселся ему на вытянутую руку.

– А это что за страшилище такое? – увидев смоляно-черного, точно вымазанного в дегте голубя, отшатнулся мальчик. – Ух, какой он уродливый!

У голубя был довольно крупный клюв, на котором наросли какие-то безобразные шишки. Глаза окружали большие концентрические кольца, не покрытые перьями.

– Вот это и есть один из таких почтовых голубей. Карьер. Так его назвали еще наши далекие предки. Когда-то он оценивался наравне с чистокровным арабским скакуном.

Насмотревшись на голубей, Антон выпросил у родителей деньги и купил пару сизых почтарей, которые были дешевле. По совету опытного голубевода целый день он продержал их в голубятне, которую сам отгородил в углу сарая. Он то приносил им зерно, то менял воду или просто так стоял и любовался своими птицами. Его мечта сбылась: теперь он тоже настоящий голубевод. С трудом мальчик дождался утра и, связав голубям крылья, выпустил на крышу. Почувствовав свободу, те сразу сорвались с места, но пролетев пару метров, кубарем упали на землю. После этого они ещё раз проверили силу своих крыльев и, убедившись в бессмысленности побега, успокоились. Казалось, его питомцы прижились на новом месте, однако все получилось по-иному: один попал в лапы соседскому Джеку, а через некоторое время кошка съела другого. Антон тяжело переживал потерю и твердо решил, что голубей разведет все равно. С того времени мальчик каждую свободную минуту пропадал у дяди Миши, прочитал все книги о голубях, переделал голубятню и только после этого завел новых. Вскоре Антон так преуспел, что ни один чужак не пролетал мимо крыши его дома. Стоило в небе появиться какому-нибудь голубю, как, громко свистнув, Антон поднимал свою стаю, и, взмыв вверх, та увлекала за собой чужака. А когда он приземлялся, Антон не зевал…

– Хороших ты голубей развел! – каждый раз при встрече одобрительно говорил дядя Миша. – Тебе не хватает только дутышей. Заведи обязательно, они же нравились тебе.

Но дутышей Антон уже не завел: скоро им дали новую квартиру в другом районе, и он стал жить в большом доме. Голубей пришлось отдать другу.

Рябчик давно остался позади, а Антон еще долго думал о голубях. Тайга заметно поредела,