Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

века никто не пользуется, и сохранился ли он – неизвестно, вот это и интересно разведать. А ещё в тех местах, за Лангатуем, в 1993 году загадочно погибла целая группа туристов из семи человек, одна девчонка спаслась – сумела выйти на Снежную, где её подобрали туристы-сплавщики и вывезли в «жилуху». Об этом была передача по телевизору – история наподобие «перевала Дятлова». Тоже интересно побывать в тех местах. Такие у меня планы. Впрочем, планы мои – не догма, я человек свободный, если что – по обстоятельствам скорректирую.

Иду я «в одного», то есть в одиночку. И вовсе не потому, что я такой отшельник, а просто в серьёзный поход не пойдёшь с кем попало, а в моём окружении желающих таскаться с рюкзаком за спиной нету. К тому же, забираясь в медвежьи углы, в глухомань, я рискую только собой, а рисковать чужими жизнями я не имею права и не хочу. Вон охотники-промысловики уходят на всю зиму в тайгу «в одного», и это считается обычным делом, а не каким-то подвигом. Просто надо быть уверенным в себе, в своих силах, не лезть на рожон и не терять голову. Что я и стараюсь делать.

Когда переезжали по мосту Иркут, посмотрел – вода в реке довольно высокая, прибрежные кусты подтоплены, видимо, в горах дожди идут регулярно. Для меня это важно (ведь чем больше воды в реках, тем труднее их форсировать), но не стоит паниковать раньше времени.

Попутчики в купе попались нормальные: две бабушки близкого мне возраста, одна из них с внуком шести лет, интересный мальчишка. Увидел мой огромный рюкзак, удивился и спрашивает:

– А почему у тебя такой чемодан?

Я отвечаю, мол, это не чемодан, а рюкзак, туристы с рюкзаками ходят.

– А ты турист?

– Да, турист, – отвечаю.

– А зачем ты турист?

Вот попробуй ответь, если я сам толком этого не знаю: нравится таскаться по белу свету с рюкзаком – и таскаюсь.

Мы с этим Владиком наговорились на всякие темы, всё ему интересно; бабушка его мне призналась потом, что она хоть отдохнула, а то он её вопросами замучил бы.

За время пути я разгадал все кроссворды, которые брал с собой, съел почти все продукты, предназначенные для поезда (остальные доем в первый-второй день пути). Сейчас я уже собрал рюкзак, уложил плащ и накидку от дождя сверху, чтобы быть готовым их быстро надеть, и – вот она, Слюдянка, выхожу.

Я здесь не в первый раз, сразу пошёл на автовокзал, мне надо доехать до реки Хара-Мурин, к месту моего старта, это километров семьдесят. Совсем немного ждал – шла маршрутка на Улан-Удэ, и в ней было свободное место. Проехали с час – остановились около кафешки перекусить. А мне ведь не терпится, поскорее надо. Смотрю, мужик садится в «тойоту», собирается отъезжать – я к нему, спросил, в какую сторону едет, оказалось, в мою. Я попросил подкинуть, он не отказал. Рюкзак свой из маршрутки мигом перекинул в «тойоту», и мы помчались. Оставалось ехать-то всего километров десять, мы их мигом проскочили. Вылез у моста с указателем «р. Хара-Мурин», посмотрел – серьёзная река: свинцовый поток несётся меж гранитных берегов, вздыбливается крутыми буграми на подводных камнях, чувствуется мощь и напор – вброд не перейти. Впрочем, мне её перебродить и не надо, я сразу вылез на нужном мне берегу. «Для истории» сфотографировал свой рюкзак под указателем «р. Хара-Мурин» и двинулся вверх по реке. И сразу же, как по заказу, начался нудный мелкий дождик. Я по-быстрому «зачехлился» (авиационный сленг, я ведь в армии служил механиком на самолёте), то есть надел плащ на себя и накидку на рюкзак.

Первые два километра, до Лангатуя (это правый приток Хара-Мурина), проскочил махом, здесь не тропа, а целая дорога; я обрадовался – цел, выходит, Игумновский тракт. Но радость была недолгой: на устье Лангатуя вытоптана огромная поляна со следами палаток и дальше никакой дороги, только чуть заметная тропка вдоль реки, похоже, рыбаки натоптали. По ней я и пошёл. Дождь накрапывает, Лангатуй несётся в двух метрах от меня, гремит по камням, вода с деревьев льётся на меня. Встретил рыбака на тропе, ходит по берегу, кидает блесну. Но вряд ли он что-то ловит: вода в реке высокая, мутная, ревёт на перекатах, что там рыба увидит?

Километров через пять тропа вдруг расширилась, но, только я обрадовался, она вдруг совсем пропала – начались прижимы, когда скала придвигается вплотную к реке и норовит столкнуть тебя в воду. Я оказался на крутом склоне, и где здесь может быть тропа – непонятно. Вдруг увидел на другом берегу двух человек у костра, они меня тоже, кричат что-то, за рёвом воды не разобрать, машут руками к себе, я понял, что тропа перешла на другой берег. Стал возвращаться и искать, где перейти Лангатуй. Где ни сунусь – сразу глубина, выскакиваю снова на берег. В одном месте показалось неглубоко, пошёл. Взял палку, опираюсь, медленно, но иду. Вода, конечно, холодная, но это терпимо, ширина не так уж большая, метров пятнадцать-двадцать. До берега осталось совсем немного, метра три, как стала увеличиваться глубина, меня течением потащило на ещё бо́льшую глубину, вода дошла до пояса и сбила с ног, не помогла и палка. Не успел я ни испугаться, ни растеряться – вплавь, несколькими мощными гребками быстро добрался до берега, зацепился за кусты и вылез на твёрдую землю. Весь мокрый, с одежды течёт, скорей достал фотоаппарат, он у меня висел на груди, под энцефалиткой (я про него совсем забыл, надо было завернуть в полиэтилен и спрятать в рюкзак), вылил из него воду и вынул аккумулятор, чтобы не замкнул. Потом привёл себя немного в порядок после «купания» и пошёл к костру знакомиться с мужиками да погреться, подсушиться немного.

Познакомились. Они друзья, один, Рашид, из Башкирии, другой, Сан Саныч – иркутянин. Хотели идти по Лангатую на Снежную (так же, как и я) и по ней сплавиться, но в дороге Сан Саныч захлестнул веткой левый глаз, и он у него совсем не открывается. Решили дальше не идти, а посидят, подлечатся и будут строить катамаран и сплавляться на нём к Байкалу, а потом и через Байкал. В общем, такие же, как я, как они сами себя назвали – «придурки». Просидел я с ними больше часа. У них суп был сварен, предложили, я не стал отказываться, поел. Предлагали и водочки, но это я твёрдо отказался, в тайге пить нельзя – это