Рубль, которого не было. Очерки экономической истории России - Алексей Николаевич Волынец

сочтя, что электричество «не подходит под понятие вещи, предмета или вообще имущества». Лишь Сенат смог не без труда принять особое юридическое решение: «Электричество существует несомненно и вполне реально, и, как сущее, оно успело уже стать для людей известным экономическим благом, то есть обладает всеми признаками имущества в смысле закона».

На основе такого решения Минфин в 1906 году провёл первую в стране «энергетическую перепись», подсчитав, что за предыдущий год во всей империи потребили около 382 миллионов киловатт-часов. Для сравнения, это почти в три тысячи раз меньше, чем сегодня в РФ! Чиновники Минфина тогда составили пробный проект налога на электроэнергию, однако правительство не решилось показать его царю и Государственной думе: буквально вчера родившееся электричество ещё с трудом воспринималось как ценность и товар…

Вновь к вопросу электроналога вернулись с началом Первой мировой войны, когда казне срочно потребовались дополнительные средства. Однако против такого налога дружно выступили крупные промышленники. Главным противником выступал Эммануил Нобель, один из богатейших коммерсантов страны. Он доказывал, что налогом целесообразно обложить лишь электричество для освещения, но не энергию для промышленности.

Несмотря на войну, споры о потенциальном налоге длились более двух лет. Только в конце декабря 1916 года Минфин утвердил законопроект. Предполагалось при себестоимости электричества около 5 копеек за киловатт-час брать с производителей электроэнергии по 1 копейке с каждого киловатт-часа «при освещении общественных мест», до 4 копеек при освещении квартир и льготно 0,5 копейки с каждого киловатт-часа, используемого в промышленности «для технических надобностей». Проект спешно, вне очереди, внесли в Госдуму: предполагалось, что в наступающем 1917 году новшество даст казне не менее 18 миллионов рублей. Но по понятным причинам ввести этот налог царская Россия так и не успела.

Глава 24. Русско-германская экономика как повод к Первой мировой войне

На заре минувшего XX века аналогом современного Китая была именно Германия – точно так же недавно поднявшаяся из геополитического небытия большая страна, вдруг ставшая «мастерской мира» и с амбициями ринувшаяся в этот уже давно поделённый мир. Даже демографическое давление (за 40 лет до 1914 года население Германии выросло в два раза) и стремительный рост националистических настроений и сознания собственной силы роднят Китай наших дней с Германией вековой давности.

Новая «мастерская мира»

Как в начале текущего века российское общество с некоторым удивлением осознало, что рядом расположен огромный Китай со своей большой экономикой и мощью, ровно так же к началу XX века в Российской империи вдруг увидели, что совсем рядом, на западной границе, возник новый центр силы. Объединённая Германия, ставшая Вторым рейхом, не только разгромила Францию, сильнейшую континентальную державу Западной Европы, но и стала признанной «мастерской мира», обогнав на экономическом поприще ранее лидировавшую Англию.

Уголь и сталь век назад были основой экономики, и Второй рейх по добыче угля и выплавке стали стал первым на Европейском континенте. Германская нау-ка и промышленность лидировали в самых передовых технологиях того времени – в области химии, электротехники, моторостроения. Как сейчас товары made In China заполняют рынок РФ, так и век назад дешёвые промышленные товары, сделанные в Германии, наводняли рынок Российской империи. Ситуация ещё более осложнялась сравнительной слабостью русской промышленности и капитала, их тотальной зависимостью от иностранных финансов и инвестиций.

Поэтому на рубеже XIX–XX веков параллельно военно-политическому соперничеству, параллельно различным геополитическим «большим играм» шёл сложный процесс развития русско-германских торговых и экономических отношений. Во второй половине XIX века такие отношения между Россией и Германией регулировались торговым договором, заключённым в 1867 году между Российской империей и Германским таможенным союзом. Этот таможенный союз, объединявший немецкие города и государства, был предшественником Второго рейха (и, кстати, аналогом недавно созданного Евразийского таможенного союза).

Быстрая индустриализация Германии привела к увеличению экспорта её промышленных изделий в Россию. В 1877 году германские товары составили почти половину – 46 % – всего русского импорта. Стремясь оградить свою промышленность от иностранной конкуренции, царское правительство стало систематически повышать таможенные пошлины на промышленные товары, особенно на ввозимые через сухопутную границу (то есть из Германии). В результате к концу 80-х годов доля Германии в русском импорте упала почти в два раза – до 27 %.

Германия со своей стороны в 1879 году ввела пошлины на главный русский товар, поступавший на рынок Второго рейха, – хлеб. Именно это привело к тому, что в годы царствования Александра III впервые в русском обществе появились настроения борьбы с «немецким засильем».

Таможенная война

В 1891 году между Россией и Германией начались переговоры о заключении нового торгового договора, причём Германия добивалась снижения русских пошлин на промышленные товары, а Россия – германских пошлин на хлеб, лес и прочее сырьё. В следующем, 1892 году российским министром финансов стал известный в нашей истории Сергей Юльевич Витте, взявший в свои руки ведение экономических переговоров с Германией. И этот обрусевший лифляндский немец, будучи сторонником протекционизма и одновременно тесно связанным с французским финансовым капиталом, оказался слишком неудобным переговорщиком для германской стороны.

Желая сломить дипломатическое сопротивление России, Германия начала таможенную войну, обложив русские товары более высокими пошлинами, чем товары других стран. В итоге доля участия России в поставках хлеба в Германию за 1891–1893 годы сократилась с 54,5 до 13,9 %, то есть более чем в четыре раза всего за два года. Русский немец Витте ответил значительным повышением пошлин на германский импорт в Россию.

Ожесточённая таможенная война весьма обострила отношения двух империй. Обе стороны несли большие убытки. Германский ввоз в Россию почти прекратился. Русская внешняя торговля также страдала от сокращения рынка. Поняв, что таможенная война не приводит к желаемым результатам, германская дипломатия предложила русскому правительству возобновить переговоры.

Вскоре, 10 февраля 1894 года, в Берлине был заключён новый русско-германский торговый договор сроком на десять лет. Согласно его условиям, Россия снижала пошлины на германские промышленные товары на 18–65 % по сравнению с прежним тарифом. В свою очередь Германия распространяла на Россию льготный тариф, что означало понижение ставок на 15–33 % по сравнению с обычным уровнем таможенных пошлин. Кроме того, договор распространял на обе стороны принцип наибольшего благоприятствования в торговле.

Потери обеих сторон от сокращения таможенных доходов были примерно одинаковы. Однако экономически более мощная в то время Германия от заключения нового договора выигрывала больше. Уже через несколько лет, к началу XX века, товары из Германии доминировали на русском рынке.

В конце 1902 года, незадолго до истечения срока торгового договора, германский парламент, рейхстаг (напомним, что в России тогда никакого парламента не было вообще),