Москва. Утраты. Уничтоженная архитектура столицы - Сергей Константинович Романюк

шпиль башни, тоже участвовал в народных рассказах: заметили, как перед войной 1812 г. в стрелах у его лап запутался ястреб, в этом видели явное предзнаменование гибели Наполеона от русского орла.

В последующие годы по-разному использовалась Сухарева башня: там были склады, жили солдаты, а в XIX в., пользуясь необыкновенной крепостью кладки, в башне устроили два резервуара – на 6 и 7 тысяч ведер – мытищинского водопровода.

Достойное употребление ей придумали в советское время: там поместили музей. В 1925 г. башню отремонтировали, приспособили под музейные нужды, и в самом начале 1926 г. открыли Московский коммунальный музей. Официальное открытие состоялось 3 января, а посетителей начали пускать 6 января.

В.А. Гиляровский, посетивший новый музей, оставил такое стихотворное приветствие:

Вода ключевая

Отсюда поила

Московский народ,

Отныне живая

Знания сила

Отсюда польет.

Вдохновитель всего предприятия, историк Москвы Петр Васильевич Сытин, вложил всю душу в новый музей. Он предполагал развернуть там большие экспозиции, устраивать лекции, хотел устроить вокруг башни уголок московской истории – поставить различной формы фонари, положить разного типа мостовые, на башне оборудовать наблюдательную вышку – ведь высота Сухаревой башни превышала 60 метров, да еще стояла она на высоком московском холме.

Ничего этого сделать не удалось: сначала П.В. Сытина уволили из музея, а потом… потом Сухареву башню снесли.

Тот же Гиляровский с негодованием писал о разрушении Сухаревой башни в письме к дочери: «Ее ломают. Первым делом с нее сняли часы и воспользуются ими для какой-нибудь другой башни, а потом обломали крыльцо, свалили шпиль, разобрали по кирпичам верхние этажи и не сегодня-завтра доломают ее стройную розовую фигуру. Все еще розовую, как она была! Вчера был солнечный вечер, яркий закат со стороны Триумфальных ворот золотил Садовую снизу и рассыпался в умирающих останках заревом.

Жуткое что-то! Багровая, красная,

Солнца закатным лучом освещенная,

В груду развалин живых превращенная.

Все еще вижу ее я вчерашнюю —

Гордой красавицей, розовой башнею…»

По мнению коммунистов, Сухарева башня мешала уличному движению. Архитекторы, инженеры предложили схемы движения в обход башни, но хозяева России не хотели ничего слушать – дело было не в каких-то там схемах, а в чем-то большем: в желании уничтожить прошлое русского народа.

Недавно опубликовали переписку Сталина и его подручных по поводу сноса башни. Вот выдержка из письма И.Э. Грабаря, И.В. Жолтовского и других, посланного в августе 1933 г. Сталину: «Газетное известие о сломке Сухаревой башни заставляет нас, пока еще не поздно, сигнализировать Вам об ошибочности принятого решения… Сломка башни нецелесообразна по существу, ибо, если цель ее – урегулирование уличного движения, то тот же результат с одинаковым успехом может быть достигнут иными путями… Группа архитекторов берется в течение одного месяца разработать проект реорганизации Сухаревой площади, с идеальным разрешением графика движения… Сухарева башня есть неувядаемый образец великого строительного искусства, известный всему миру и всюду одинаково высоко ценимый…

Пока еще не поздно, мы убедительно просим приостановить бесцельную сломку башни, недостойную наших славных дней построения социализма и бесклассового общества, и пересмотреть постановление, если таковое существует».

В ответ 18 сентября 1933 г. Сталин собственноручно пишет Кагановичу: «Мы [он сам и Ворошилов. – Авт.] изучили вопрос о Сухаревой башне и пришли к тому, что ее надо обязательно снести. Предлагаем снести Сухареву башню и расширить движение. Архитектора, возражающие против сноса – слепы и бесперспективны».

Подручный Сталина Каганович, выступая в эти дни на собрании коммунистов-архитекторов, угрожающе заявил: «В архитектуре у нас продолжается ожесточенная классовая борьба… Пример можно взять хотя бы из фактов последних дней – протест группы старых архитекторов против слома Сухаревской башни. Я не вхожу в существо этих аргументов, возможно, Сухаревскую башню мы и оставим (!), но ведь характерно, что не обходится дело ни с одной завалящей церквушкой, чтобы не был написан протест по этому поводу. Ясно, что эти протесты вызваны не заботой об охране памятников старины, а политическими мотивами – в попытках обвинить советскую власть в вандализме».

Представители творческой интеллигенции – А.В. Щусев, К.Ф. Юон, А.М. Эфрос и другие – все же не успокаиваются. 17 апреля 1934 г. они опять отправляют Сталину послание: «С волнением и горечью обращаемся к Вам…» – и опять они приводят неопровержимые доводы в пользу сохранения Сухаревой башни.

Разборка лестницы Сухаревой башни. 1934 г.

В ответ же за подписью Сталина: «Решение о разрушении Сухаревой башни было принято в свое время Правительством. Лично считаю это решение правильным, полагая, что советские люди сумеют создать более величественные и достопамятные образцы архитектурного творчества, чем Сухарева башня…»

Вот так: именно «советские люди» создадут (конечно, под руководством самого Сталина) нечто более достопамятное…

Что бы там ни писали ученые, Сухарева башня была обречена. Разрушение ее шло полным ходом. Вот восстановленная по газетным сообщениям хронология варварства.

19 апреля 1934 г.: «Верхние шесть метров Сухаревой башни уже разобраны. Закончена также разборка главной гранитной лестницы. 60-пудовый шпиль башни спущен на землю. Самая ответственная часть работы, таким образом, закончена… Вчера закончена съемка часов с башни».

29 апреля: «Вчера закончился разбор призмы (верхней части) Сухаревой башни. Приступлено к сносу основного здания…»

24 мая: «Разборка Сухаревой башни заканчивается… Общий план работ выполнен более чем на 80 процентов. Нижний этаж будет разобран в течение ближайших 5–6 дней. Все строительные материалы предоставлены гордоротделу для использования при замощении улиц».

12 июня: «В ночь на 11 июня закончились работы по сносу Сухаревой башни. Разобрано свыше 16 тыс. кубометров стройматериалов. Образцы работы показали лучшие ударники Мосразбора тт. Ульбашев, Латыпов, Себерзьянов, Барбарошин. Они будут премированы».

Вот и все.

Церковь Панкратия, епископа Тавроменийского, близ Сухаревой башни

Церковь Святого Панкратия стояла в тихом, спокойном переулке, который по церкви назывался Панкратьевским. В XVII в. в окрестностях этого переулка находилась Панкратьевская, или Новая, слобода, которая была частью Сретенской сотни, как говорили тогда, «а тянет в Устретенскую сотню». В этой слободе были земли, данные князю Дмитрию Михайловичу Пожарскому: «То место велеть ему пахать и владеть по сей данной до тех лет, покамест на тех местах жильцы будут».

Панкратьевская церковь не была древней, ее начали строить в 1700 г., а освятили 9 июля 1701 г. Главный престол был во имя Всемилостивого Спаса, а придел – св. Панкратия, епископа Тавроменийского. В 1756 г. построили новый алтарь и в 1838 г. – еще один придел во имя Усекновения главы св. Иоанна Предтечи.