О чем говорят шведы. Рассказы о жизни современных викингов - Юлия Викторовна Антонова-Андерссон

Более того, подобные описания, по его мнению, возможны лишь в какой-нибудь рекламной кампании. Сказать такое в новостях – что-то из ряда вон выходящее, ведь это «ненаучно», а потому в какой-то степени снижает достоверность информации. В новостях, снова же по мнению шведского журналиста, позволительно использовать только сухие факты. «Ирландия» звучит солидно, а «Изумрудный остров» – слегка сказочно. Как можно рассказывать о проблемах страны, называя ее столь романтично?!

Конечно, с годами в его лексиконе тоже появились высокопарные фразы, но их он припасал для своих русскоязычных знакомых. В Швеции такое было и остается исключительно прерогативой рекламных слоганов туристических компаний…

Пендель и тварь-банан

Особый вид искусства в интернет-среде – иммигрантские чаты.

«Никто не знает, что там с тварь-бананом?»

«Пендель опять задерживается!»

Человека непосвященного, еще не открывшего для себя богатства шведского языка и не соприкоснувшегося с реалиями Стокгольма, подобные вопросы ставят в тупик. Но стоит взять пару уроков шведского (или побольше почитать чаты), и все становится на свои места: «тварь-ба́нан» – эдакий скоростной трамвай, а «пендель» – обыкновенная электричка (тот случай, когда слово идеально отражает процесс поездки из ближайшего пригорода в час пик).

«Пендель» (полное название – «пендельтог») имеет вполне логичное происхождение: на шведском pendel – это маятник, а pendeltåg – что-то вроде «поезда-маятника». Выходит, электричка – это всего-навсего курсирующий туда-сюда поезд, а люди, ежедневно пользующиеся этим видом транспорта, чтобы добраться до работы и дома, «пенделяют» (или «пенделят»), как говорят русскоязычные мигранты, ведь шведский глагол pendla («курсировать, ездить на работу») куда проще подогнать под наш язык, нежели каждый раз, набрав побольше воздуха, произносить: «Я ежедневно совершаю поездки между домом и работой» или «Я каждый день езжу на работу из Соллентуны в Стокгольм». Гораздо легче сказать: «Я пенделю до Стокгольма».

Кстати, глагол pendla в шведском языке оказался полезен не только в столице: «пенделять» можно из любого пригорода в близлежащий крупный город. Например, из условных Химок в Москву. А дальше продуктивный шведский язык создал еще и название для «жертвы» этого процесса: pendlare – это человек, работающий далеко от дома. Правда, русскоязычным такое слово оказалось не нужно и в наших чатах оно не встречается.

Что ж, с пенделем разобрались, теперь очередь тварь-банана. На самом деле, «бананов» в шведской столице целая связка: помимо того самого скоростного трамвая tvärbanan есть еще и Roslagsbanan, и Saltsjöbanan, и Nockebybanan, и Lidingöbanan, где первая часть – это название пригорода. Да что уж там, даже обыкновенное метро в Стокгольме гордо именуется tunnelbanan (сокращенно t-banan).

Тут все даже проще, чем с электричкой: bana – это путь, причем любой – от железнодорожного до жизненного. Единственная ошибка, которую совершают чуть ли не все иммигранты (и неважно, из какой они страны), – постановка ударения в слове.

При виде слова banan, конечно, вспоминается известный нам желтый фрукт, а дальше мозг сравнивает внешний вид банана с рельсами метро и понимает: отрицать сходство глупо, и без нашего ведома размещает ударение на последнем слоге, ставя в тупик ничего не подозревающих шведов. Они будут одобрительно кивать, лихорадочно представляя водный банан на шведских озерах и недоумевая, как на таком «транспорте» можно куда-то добраться, да еще зимой. Разве что по льду? В итоге, конечно, все встанет на свои места, включая ударение. Запоминаем: в слове banan в значении «путь» ударение на первом слоге!

Итак, с «бананом» разобрались, остались начальные части слов: tunnel– и tvär-. С первым все понятно: это туннель. Казалось бы, вполне логично, когда речь идет о метро. Однако из ста стокгольмских станций под землей расположено только 47, так что метрополитен здесь скорее не подземный, а надземный. Но если немного углубиться в историю столичного метрополитена, то вопрос отпадет сам собой: первая ветка Slussen – Skanstull действительно была «спрятана» в подземном туннеле. С тех пор принято и обозначение метро: буква Т.

А откуда взялся «тварь-банан»? На самом деле, произносится слово по-другому: широкая «э», почти переходящая в «а», и чуть смягченная «р», но не совсем наше «рь». Для обладателей хоть капли музыкального слуха между словами tvär и «тварь» нет ничего общего. Я, например, вообще его никогда так не воспринимала, пока не увидела в русскоязычных чатах. А когда увидела, то не могла понять, о чем речь – вот так!

В переводе со шведского tvärbanan – это «поперечная дорога». Линия связала сеть метро с электричками – отсюда и произошло название. Тут и туннели, и эстакады, и выделенные пути, и совмещенные пути – в общем, возьмите метро, трамвай и электричку и получите гремучую смесь tvärbanan. Кстати, это самая новая линия Стокгольма – ее открыли только в 2000 году.

Страна дуктигов

Duktig («ду́кти(г)») – это, пожалуй, одно из первых слов, которые осваивают иностранцы на интеграционных языковых курсах. Выговорил «привет» или догадался, что italienska – это «итальянский», а ryska – «русский», – и ты уже в стройном ряду «дуктигов». Ну а если ваш шведский через пару лет обучения на курсах достиг уровня «могу рассказать о семье и хобби», то шведы засыплют вас комплиментами о ваших необычайных способностях. Поздравляю, вы настоящий дуктиг! Что-то вроде «молодец», «умница».

В общении с малышами действуют по такому же принципу. Съел кашу – дуктиг. Не съел – тоже дуктиг, потому что проявил характер. Завязал шнурки – дуктиг. Не завязал – тоже дуктиг, потому как в глубине души никто и не ожидал, что маленький ребенок сможет справиться с такой сложной задачей.

Надо сказать, со временем у многих иммигрантов складываются весьма непростые отношения с duktig. Вначале, конечно, приятно ощущать себя умным. Ты радуешься, что кто-то оценил твои старания и прогресс. Но постепенно приходит осознание, что ты будешь дуктигом, даже ничего не делая. Это как «дежурная» американская улыбка, за которой ничего не стоит.

Нет, безусловно, есть шведы, которые искренне восторгаются чьими-то успехами, но в последнее время слово duktig будто утратило свой первоначальный смысл. В прессе даже проскакивают разжигающие бурные дебаты статьи о его потенциальном вреде: мол, растет себе ребенок, который всю жизнь только и слышал, какой он duktig, а потом бац – и оказывается, что на работе им почему-то не всегда довольны. Дальше, конечно, у него начнется депрессия – одним словом, родители, воспитатели и учителя «сломают человеку жизнь».

Конечно, вносятся и рационализаторские предложения: вместо безликого duktig предлагать развернутую похвалу. Скажем, «Какой ты изобретательный!» или «Как же аккуратно ты подбираешь детали, когда собираешь лего!».

Сразу представляется,