Тайное книжное общество - Маделин Мартин

– Мы очень рады видеть вас. – Жестом пригласив гостью присоединиться к ним, леди Даксбери представила всех друг другу.

В гостиной повисло молчание, приправленное невысказанными вопросами. Розу изводило любопытство с того самого дня, как она получила приглашение, спрятанное потом служанкой в ящичке ее туалетного столика.

Почти шесть месяцев прошло с тех пор, как миссис Вартон разрешали читать то, что ей хотелось. После долгих лет свободы она чувствовала себя теперь птицей, запертой в золотой клетке, которую она сама же и оплатила.

Как же ей хотелось погрузиться в какую-нибудь историю, слиться сердцем и душой с ее героиней, стать свидетельницей разрешения всех ее проблем в последней главе. Но гораздо больше наслаждения от прочтения книги Роза жаждала иного: она изголодалась по общению, по ощущению, что она не всегда так одинока.

Черно-белый кот, прошмыгнувший в гостиную, подошел к широкому, квадратному вазону на полу – пока пустому. Его предназначение, как и намерение мурлыки оставались для девушки неясными, пока кот не подобрался и не запрыгнул внутрь. А потом прижал лапы к груди и – жутко довольный – вперил в них сквозь стекло свои зеленые немигающие глазища. Отметины на его мордочке на расстоянии походили на маленькие белые усы.

– Притворитесь, будто не замечаете его, – попросила леди Даксбери. – Отис ужасно застенчивый. И единственный способ уменьшить его дискомфорт в присутствии других людей – этот вазон. Сидя в нем, Отис думает, будто остается невидимым, при это спокойно наблюдая за вами.

Роза даже не потрудилась скрыть улыбку, когда все дружно поспешили отвести взгляд в сторону. У ее маленького мопса тоже имелись причуды, которым она с готовностью потакала.

Леди Даксбери посмотрела на большие часы со сверкающим металлическим маятником, без устали качавшимся из стороны в сторону за хрустальной дверцей.

– Я отправила приглашение еще одной даме. Но, похоже, она к нам не присоединится. – Тон графини окрасился ноткой разочарования.

В гостиную вошла служанка с большим чайным подносом в руках, который она поставила на низкий столик между собравшимися. На скатерти были искусно оттиснуты изящные кружева королевы Анны, а по волнистой кромке вышиты крестиком веточки пурпурного вереска. Леди Даксбери налила каждой гостье чашку чая, а удалившаяся было служанка вернулась с еще одним подносом, полным разных булочек, лепешек, коржиков и пряников.

Застенчиво переглянувшись, женщины потянули за ними руки. Роза оценила обильное угощение, однако заколебалась с выбором. Она весь день не могла ничего есть. И даже сейчас у нее на желудке было муторно. Но девушка все-таки взяла медовый пряник в форме розы. И намазала кусочек белого хлеба вареньем, поданном в изящной креманке из венецианского стекла.

– Я с таким нетерпением ждала сегодняшнее чаепитие, – сказала она, когда они все вновь расселись по местам. – Что вас побудило пригласить нас?

Леди Даксбери села чуть прямее, как бы призвав гостий к вниманию.

– Видите ли, – обратилась она ко всем ним, – моя служанка поведала мне, что ваши мужья… – графиня вежливо кивнула леди Лавинии, – и отец ограничивают вас в чтении. И контролируют то, что вы читаете. Подобным запретам часто сопутствуют ограничения и в других сферах жизни. И из-за этих ограничений женщина может чувствовать себя очень одинокой.

Миссис Кларк потупила взгляд на колени; ее надкусанный кекс с тмином остался недоеденным. Но Роза не опустила головы, несмотря на отклик, который нашли в ее сердце слова леди Даксбери. Она не готова была смириться с порабощением со стороны Теодора и всецело подчиниться его воле.

– Как я уже говорила, в моем владении обширная библиотека. – Леди Даксбери рассеянно поставила чашку мимо блюдца. – В какой-то момент жизни я поняла, что обладать такой роскошью в одиночку нельзя. Эти книги я выбирала сама; каждая покупка совершена по велению сердца. Но подобное собрание негоже утаивать от других, не подпуская к нему никого. И я очень надеюсь, что вы воспользуетесь моим предложением и выберете книги, которые вызовут у вас интерес. А потом мы могли бы вместе обсудить прочитанное. Как подруги.

Подруги…

В груди Розы разлилось острое желание, заместив пустоту, ощущение одиночества. Она поспешно отхлебнула чаю, намеренно прервав зрительный контакт с остальными женщинами. Не из-за стыда или раскаяния. А чтобы не обнажить перед ними всю силу своего отчаяния, отразившегося в глазах.

Уже два жизненных периода прошли с тех пор, как у нее были настоящие подруги – до того, как она переехала в Англию, чтобы стать женой Теодора. И даже до того, как мать решила, что им необходимо возвыситься над «новыми деньгами», заполнившими все их хранилища, и стала заставлять Розу общаться с Вандербильтами, Асторами и прочими обладателями «старых денег» в Америке, приговорив ее к жизни на периферии Общества. В детстве, до того как в матери взыграло тщеславие, у Розы было много подруг из частной школы для девочек в Манхэттене, содержавшейся на «новые деньги» и лишенной предубеждений относительно «возраста» чьего-то банковского счета. Та счастливая пора сопровождалась весельем, смехом и искренней радостью.

На некоторое время Теодор заполнил брешь одиночества, когда королевы высшего нью-йоркского общества отвергли Розу и ее семью. В мозаичном мире, скроенном из элементов, не соответствовавших ее неровным краям, юноша вдруг оказался тем самым фрагментом, что идеально встал на место, сделав ее цельной. Но это было раньше.

– Мы живем в мире, в котором мужчины имеют над нами огромную власть. – Горячность в голосе молодой вдовы вновь привлекла внимание Розы. – Я, конечно же, не утверждаю, что все мужчины ужасные, подлые и гнусные… – Леди Даксбери дотронулась до броши на груди; пальцы графини задержались на украшении, словно лаская его. – Но далеко не все из них хорошие. А женщины стали больше замыкаться в себе, меньше стремиться к общению, особенно когда восприятие друг друга искажается из-за зависти и страхов за собственную несостоятельность или несоответствие тому или иному кругу.

Щеки Розы вспыхнули при воспоминании о мнении, сложившемся у нее прежде о миссис Кларк.

– Мы ничего не знаем о жизни друг друга, игнорируем чужие проблемы, – продолжила леди Даксбери. – Мне хотелось бы изменить это.

– Дружба, – громко произнесла Роза. – Я была бы очень благодарна за это. – Глаза всех женщин обратились на нее. Груз их внимания оказался слишком тяжелым; девушке стало дискомфортно. И она самоуничижительно рассмеялась, хотя делать этого не следовало: это было неправильно и неуместно. Но она же не была миссис Кларк. – Будучи американкой, я ощущаю себя здесь, в Англии, нежеланной, подчас даже лишней. Я слишком прямая, слишком громкая, слишком откровенно высказываю свои мысли и мнения, – пояснила Роза.

А, сделав такое