Другой Гарри - Inferiat

какой-то ржавый нож. Питер упал на пол, тяжело дыша, в глазах стоял страх. Из рассеченного затылка капала кровь, медленно стекая по грязным волосам.

Гарри, выбравшийся из старого лаза, шагнул ближе, пальцы сжаты на палочке так, что побелели костяшки. Грудь ходила ходуном.

— Гарри… — прохрипел Петтигрю, пытаясь приподняться на локтях. — Тебе нельзя здесь быть…

— Кто ты? Ты Петтигрю, верно? — резко перебил его Гарри. — Отвечай!

— Я… никто… — Питер с трудом подняв взгляд словно зачарованный уставился в зеленые, пылающие гневом глаза мальчика. — Просто дай мне уйти, и ты меня больше никогда не увидишь…

— Нет! — голос Гарри дрогнул от гнева. — Ты — Питер Петтигрю. Карта показала!

— Карта… — прошептал тот, забегав глазами, будто искал путь к бегству. — Гарри… послушай… Ты в опасности. Ты даже не представляешь, что происходит…

— Ты убил их… — тихо, но жутко прозвучало из уст Гарри.

Питер замер. Затем всхлипнул.

— Я… я не хотел… Я бы… никогда… поверь…

— Ты их предал… — проговорил Гарри, голос его был низким и срывался. — Предал маму… и папу… и Сириуса.

Питер вжался в пол, руки перед собой, словно надеялся, что это остановит магию.

— Он пытал меня… — со щёк Петтигрю покатились слёзы. — Я просто не смог… никто бы не смог…

— Ложь! — выкрикнул Гарри. Эхо ударилось в каменные стены, и на кончике его палочки вспыхнули зелёные искры. Магия буквально пульсировала в воздухе.

— Зачем ты здесь? — Гарри шагнул ещё ближе, лицо белое, губы плотно сжаты. — Завершить то, что начал?

— Я сбежал из Азкабана… чтобы приглядывать… чтобы защитить тебя… — Питер поднял окровавленное лицо. — Гарри… тебе грозит опасность, и я… боже… ты так похож на нее… похож на Джеймса…

Но Питер, казалось, не слышал. Он смотрел сквозь Гарри, как будто видел кого-то другого.

— …никогда не произноси это имя своим поганым ртом… — зло прошептал Гарри, и в его глазах впервые мелькнуло что-то незнакомое, тёмное, слишком взрослое. Но Питер не слышал его, он лишь с тоской смотрел на его лицо, шепча…

— Джеймс… я так виноват…

— Заткнись!

— … у тебя… ее глаза… глаза Ли…

— Ossis Frango!

Слово вырвалось прежде, чем Гарри осознал. Яркий всплеск магии — и тело Петтигрю закрутилось, ударилось о стену с жутким треском. Он вскрикнул. Потолок задрожал. Обломки посыпались с полок.

Гарри тяжело дышал, губы пересохли. Он смотрел, как тело с переломанными костями тяжело оседает на пол, оставляя за собой кровавый след.

— Кх… он… — прохрипел Питер. — Он… вернётся…

— Кто?! — вскрикнул Гарри. — Кто? Отвечай! Но мужчина уже не слышал. Его глаза потускнели, стекленели. Губы, бледные, как мел, едва шевелились. На них пузырилась кровь.

— Мне…жаль…

Его последнее слово было больше выдохом, чем словом. Именно с этим выдохом из него ускользнула жизнь.

Гарри стоял, застыв как изваяние. Его дыхание сбилось, в ушах звенело.

— А мне — нет! — закричал Гарри, чувствуя, как по щекам бегут слёзы. — Ты убил их! А теперь… теперь я… убил тебя…

Он замолчал. Внутри всё опустело. Тело Петтигрю лежало без движения. Гарри опустил палочку и отступил назад, как будто его ударили.

Только сейчас он понял, что натворил.

Он только что убил человека.

* * *

Гарри стоял, прижав ладонь ко рту, дрожа. Он не мог отвести взгляд от безжизненного тела. Всё внутри него кричало. Я убил его… Я… я правда это сделал?

В голове громыхала мысль: Хроноворот. Он почти достал его из-за шеи — крохотные часы на цепочке. Назад. На час. На два. Я всё исправлю…

Но рука замерла.

Он словно в живую почувствовал, как рука Кассиопеи мягко коснулась его плеча.

— Это урок, Гарри. Самый страшный из всех. Невозможно изменить прошлое. Нужно ясно понимать, когда ты всё ещё можешь что-то сделать. И когда уже… слишком поздно.

В голове вспыхнул образ мертвой мыши…

Он замер.

Вторым импульсом было — сознаться. Рассказать всё Директору, или отправить послание Поллуксу. Это ведь… Но другой, холодный, отрезвляющий голос — рациональный — напомнил: Ты убил человека, Гарри. Если кто-то узнает…

Нет. Нужно думать.

С другой стороны, все убеждены, что Петтигрю мертв… погиб при попытке побега. Пусть все останется именно так.

Гарри глубоко вдохнул. Всё, что он чувствовал — страх, паника, даже отвращение — отступило, словно кто-то закрыл заслонку. Окклюменция. Он почти не думал — просто встал. Поднял неуловимо знакомую палочку Петтигрю… Это была она. Палочка Рона. Сколько он здесь прятался…

Он медленно подошёл к телу.

Питер лежал, искривлённый, с перекошенным лицом. Глаза всё ещё были открыты. Гарри почувствовал, как его вывернуло внутри, но подавил это.

Нужно спрятать…

План возник сам собой. Он вытянул вперёд палочку.

— Inanimatus Conjurus… — прошептал он,

С яркой вспышкой тело исчезло. На его месте осталась старая, чуть кривоватая чернильница. Чёрная, блестящая, с серебряной крышкой. Гарри замер. Он сделал это. С первого раза…

Он сунул чернильницу в карман, а затем собрался было уходить, и только тогда в голове всплыли сказанные полусерьезным тоном слова Винсента:

«Если накосячишь — сделай так, чтобы ничто тебя не выдавало, обеспечь себе алиби. Самое надёжное — если тот, кто тебя прикроет, сам не будет знать, что прикрывает. И заклинания, много заклинаний — Priori Incantatem — это самое глупое, на чём можно спалиться.»

Мальчик медленно вздохнул, затем окинул глазами разгромленное убранство. На полу и стенах все еще оставалась кровь. Впрочем, Гарри всегда умел убираться…

* * *

После того, как кровь была смыта, а обломки мебели отправились туда, где ничто не свидетельствовало о том, что тут произошло, Гарри сжал хроноворот. Металл был холодным.

Он не мог всё изменить. Но мог перестроить происходящее.

Он накинул на себя мантию и прокрутил цепочку. Раз. Два. Три.

Мир дернулся. Визжащая Хижина будто вдохнула назад свою пыль и обломки, восстанавливаясь, трещины на полу исчезли. Голоса, движения — отмотаны обратно.

На том месте, где он стоял, мелькнула его копия, исчезнув под мантией. Тень ушла, растворилась в воздухе.

Он снова был в хижине один, а спустя минуту уже бежал. Сквозь тайный проход, мимо так и не пошевелившегося дерева по полю, в замок, всё ещё дрожа внутри, но теперь с ясной целью. Алиби.

Он добежал до арки у вестибюля как раз в тот момент, когда из коридора вышел Рон, весело напевая себе под нос. Гарри шагнул за статую, рванул с плеч мантию, спрятал её в сумку и окликнул:

— Эй, Рон! Подожди!

Рон обернулся, глаза его чуть расширились.

— О! А я думал, ты уже ушёл куда-то по делам…

— Я передумал… время уже позднее, завтра