Учитель гениев - Дмитрий Геннадьевич Мазуров

— Я буду атаковать вас по очереди, — продолжил я, обводя аудиторию взглядом. — Каждая атака будет отличаться — стихия, скорость, сила, направление. Ваша задача не просто защититься, а создать контр-плетение, которое будет отвечать не только на атаку, но и на конкретные обстоятельства. Например, — я поднял руку, и в воздухе передо мной замерцало простое плетение огненного шара, — если я атакую вас огнём, вы можете просто выставить водяной щит. Это базовое решение. И оно сработает. Но что, если я атакую вас огнём в узком коридоре, где у вас нет места для манёвра, и при этом за вашей спиной находится укрытие, которое не следует разрушать? Тогда простой водяной щит может создать пар, который ослепит вас, или просто не справится с напором. Вам нужно будет адаптироваться — создать плетение, которое не просто погасит огонь, а, скажем, перенаправит его или превратит в безвредную тепловую волну, рассеивающуюся в стороны.

Я перевёл дух и посмотрел на студентов. Некоторые из них хмурились, обдумывая услышанное. Другие, наоборот, загорелись энтузиазмом, предвкушая возможность проверить себя.

— Начнём с простого, — сказал я и указал на Адама. — Ты первый. Выйди в центр.

Адам поднялся и шагнул вперёд. Он выглядел сосредоточенным, но я видел в его глазах нервозность. Я поднял руку и выпустил в его сторону водяную струю — средней силы, достаточно быструю, чтобы заставить его среагировать, но не смертельную. Адам мгновенно создал земляной щит, который принял удар на себя. Стена треснула, но выдержала.

— Хорошо, — кивнул я. — Но теперь представь, что я не один. Представь, что у меня есть союзник, который атакует тебя с фланга сразу после того, как ты поставил этот щит. Что ты сделаешь?

Адам задумался на мгновение, а затем его лицо озарилось пониманием. Щит разросся до сплошного кокона.

— Неплохо, но теперь твой обзор ограничен. Это большой недостаток магии земли. Ты просто не увидишь новых плетений, которые будут направлены на тебя. И даже этот купол не спасёт тебя от всего. Подумай о том, чтобы исправить этот недостаток. Как вариант: создавать небольшие щели в щитах. Да, это ослабит защиту, но даст обзор. Но это самое базовое. Не лучший вариант. Думаю, ты сможешь лучше, если немного подумаешь.

Адам задумчиво вернулся на своё место. Я перевёл взгляд на Катароса.

— Теперь ты. Твоя задача сложнее. Я буду атаковать тебя последовательностью из трёх разных стихий. Ты должен отразить каждую, используя единое плетение, которое адаптируется под каждую атаку.

Катарос поднялся, и его глаза сверкнули вызовом. Он вышел в центр и встал, готовый принять бой. Я выпустил первую атаку — воздушный клинок, быстрый и острый. Катарос создал ледяную пластину, которая встретила клинок и рассыпалась на осколки, но погасила удар. Вторая атака — огненная стрела, которая устремилась к нему почти одновременно. Он перестроил плетение — лёд превратился в воду, которая испарилась, создавая плотное облако пара, погасившее огонь. Третья — земляной шип, вырвавшийся из-под его ног. Катарос прыгнул, уходя от удара, и в воздухе создал ледяную сеть, которая опутала шип, не давая ему подняться.

— Неплохо, — признал я. — Но слишком много тратишь энергии. Ты создал три разных плетения по сути, а не одно адаптивное. Попробуй снова, но на этот раз используй одну структуру, которая меняет свои свойства в зависимости от атаки.

Катарос нахмурился, но не стал спорить. Он закрыл глаза на мгновение, собираясь с мыслями, а затем снова открыл их — и я увидел, как его мана перестроилась. Когда я атаковал его снова, на этот раз плетение перетекало в новые формы куда как более уверенно.

— Уже лучше, хотя нужно будет ещё поработать над скоростью, — я кивнул, и Катарос, скрывая удовольствие за маской безразличия, вернулся на своё место.

Мы продолжили занятие. Я вызывал студентов по одному, заставляя их адаптироваться, импровизировать, ошибаться — и учиться на ошибках. Голд создала плетение, которое превращало мою воздушную атаку в мелодичный звон, дезориентирующий врага. Флюмен удивила меня — она создала почти прозрачное водяное плетение, которое не блокировало мою атаку, а перенаправляло её в сторону, используя силу самой атаки против меня. Многие студенты показали неожиданный талант к импровизации, хоть далеко и не все.

Но когда настала очередь Солани, я почувствовал, что она готова к чему-то большему. Я выпустил в неё комбинированную атаку — огонь, воду и воздух одновременно, создавая хаотичный вихрь стихий, который должен был сбить её с толку. Она не стала защищаться. Просто стояла, глядя на приближающийся вихрь, и на её губах появилась лёгкая улыбка. А затем она подняла руку, и тьма вырвалась из-под её ног — живая, пульсирующая, она поглотила мою атаку, не оставив ни следа. Тьма не блокировала, она впитывала как губка, и когда вихрь исчез, она просто растворилась в воздухе, оставив после себя лишь лёгкий холодок.

В аудитории повисла тишина. Студенты смотрели на Солани с уважением, смешанным с лёгким страхом. Она не просто отразила атаку — она поглотила её, превратив в ничто. Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри поднимается гордость — она действительно стала сильнее. Намного сильнее, чем была в библиотеке Данталиона.

— Отлично, — сказал я, нарушая тишину. — Это именно то, о чём я говорил. Контр-плетение не должно быть просто реакцией. Оно должно быть продолжением вашей воли. Очень интересное плетение получилось. Впрочем, я уже сейчас вижу его недостатки. Ты явно заранее его подготовила. Да и маны оно тратит неоправданно много. Но задумка очень хороша.

Солани кивнула и вернулась на своё место, но я заметил, как она едва заметно улыбнулась, глядя на меня. Я отвернулся и продолжил занятие.

Звонок, возвещающий об окончании урока, прозвенел неожиданно быстро. Студенты начали собирать вещи, перешёптываясь и обсуждая только что отработанные техники. Я уже собирался выйти из аудитории, когда ко мне подошла Солани.

— Фауст, — тихо сказала она, и я заметил, как она оглянулась, убеждаясь, что нас никто не слышит. — Ты прав, я не учла все недостатки этого плетения. Слишком сильно хотела его тебе показать.

— И это было впечатляюще, — ответил я, чувствуя, как её близость вызывает во мне странное тепло. — Ты действительно сделала большой шаг вперёд.

— Это благодаря тебе, — она улыбнулась, и в её глазах мелькнула искра, которую я не мог не заметить. — Ты