Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

«Наверное, это и есть счастье», – думал Алексей в редкие минуты, когда оставался один на один с самим собой.

Горный воздух, прогулки в еловом лесу, ломящая зубы родниковая вода – все это, словно бальзам, покрывало израненное тело и душу солдата. Изматывающие подъемы в горы вместе с опытными инструкторами укрепляли мышцы, закаляли дух Алексея. Сначала было трудно. От тяжелого рюкзака ломило плечи, покалывало поясницу, на перевале мелко подрагивали ноги. Сашенька, которая обычно шагала рядом, подбадривала взглядом, улыбкой, но помощь не предлагала. Знала, что это обидит Алексея больнее пощечины. Александра уже раз испытала это на себе. Только на привале Алексей позволял ей ухаживать за собой, все хозяйские заботы она брала на себя. Он устанавливал палатку, тащил к немудреному очагу сухие сучья и только после этого ложился отдохнуть или шел прогуляться налегке в лес. Со временем походы по горам и холмам укрепили раненые ноги так, что он уже почти на хромал. Меньше беспокоил позвоночник.

Впервые за многие месяцы он вдоволь наслаждался радостями жизни. Все реже и реже видел в снах опаленные беспощадным солнцем афгана лица ребят, война для него казалась такой далекой и недосягаемой, как звезда, холодно льющая свет в необъятном пространстве. Он теперь видел цветные сны радости, в которых царствовала лишь одна героиня – Сашенька. Иногда не мог даже разграничить сон и явь.

Но счастливые минуты так скоротечны…

Срок путевки закончился. Они спустились из сказочного таежного царства на грешную городскую землю. Начались будни.

Сашенька хотела на первое время отправить дочь к матери в деревню, но Алексей не согласился. Иришка – пухленькое голубоглазое существо, умиляла его своей непосредственностью. Когда Сашеньке надо было дежурить, она оставляла дочь на попечение хозяйки. Первые дни, пока Алексей еще только обустраивался в новой для себя жизни, он, бывало, забирал Иришку у хозяйки и сам гулял с ней. Сам кормил с ложки, переодевал, так и прикипел сердцем к этой крошке.

«Пойдут дети, и эта среди них затеряется, не будешь знать, где свой, а где чужой ребенок», – думал он, угукая и сотрясая воздух погремушкой. Старуха сначала подозрительно наблюдала за ним, за его играми с девчушкой, но, убедившись, что он искренне заботится о ней, добродушно улыбалась, встретив его взгляд.

С появлением Алексея в доме начало многое меняться. Это он понял по тому, что старуха уже не ворчала на него, как прежде, а делилась своим опытом в ухаживании за малышкой, иногда рассказывала о своем житье-бытье. Иришка, видимо, уже уставшая от строгой бабушкиной опеки, у него на руках резвилась вовсю.

Особенно любила она путешествовать в коляске, благо, что парк был рядом. Алексей с удовольствием катил коляску мимо досужих старушенций, которые, завидев его, о чем-то возбужденно переговаривалась, зыркая глазами на Сашенькину дочь.

Изменилась и Сашенька. Она хорошела на глазах. Взгляд стал строже и задумчивей, немного спала с лица, заострился нос, но все это лишь украсило, одухотворило ее. Даже улыбка стала какой-то другой. «Джокондовской» – загадочной и по-матерински счастливой.

Алексей, если было время, помогал хозяйке по дому. Починил скрипучую калитку, поставил повалившийся от времени забор, прибрал во дворе.

– Мужик в доме, – удовлетворенно говаривала хозяйка Сашеньке, когда они кучно усаживались за хозяйский стол. Сашенька, непонятно почему, краснела и отворачивалась, прижимаясь к плечу «мужика». Для нее это было лучшей похвалой любимому человеку.

В личной жизни вроде все у него складывалось хорошо. Он был счастлив, что в трудное время своей жизни встретил надежного, полюбившегося человека. Радовался домашнему теплу и уюту, который создала Сашенька в тесной, чужой халупке. Но он по своей натуре был человеком деятельным и не мог сидеть сложа руки на иждивении двух женщин, одна из которых – хозяйка, получала лишь мизерную пенсию, отдав работе свою молодость, силы и здоровье, другая – Сашенька, зарабатывала в госпитале ненамного больше.

Алексей рвался работать, но его нигде не принимали – не было паспорта. Когда Алексей пришел становиться на воинский учет в городской военкомат, офицер, ведавший солдатским и сержантским составом, отправил его в сельский райвоенкомат, туда, откуда он призывался в армию.

Справка, выданная в госпитале, и военный билет, где черным по белому было написано, что он выдан Переверзеву Алексею Ивановичу, повергли военкома-подполковника в замешательство.

– Но у нас же была похоронка, – возмущался тот, – были немалые расходы на твои похороны… А теперь тебя и в списках нет, ты снят с учета, ты же умер. Во всяком случае, в живых не значишься…

– Что же мне делать, чтобы значиться в живых?

– Не знаю. У нас в районе такого еще не было.

– Но как же мне жить без паспорта?

– Сам удивляюсь, – развел руками военком, – может, сходить тебе в областной военкомат? Может быть, там что-нибудь посоветуют. Главное, ты духом не падай – сходи…

Вместо того, чтобы решить вопрос с паспортом, от него попросту отмахнулись, как от назойливой мухи. Таким отношением к себе Алексей был возмущен до такой степени, что долго не мог прийти в себя. В мрачном настроении он не заметил, как очутился на окраине районного центра, у бурной горной речушки. Долго сидел на огромном валуне, у основания которого бесновались мутные воды запоздалого половодья, заглушающего все городские шумы городка и благотворно действовавшего на Алексея. Еще совсем недавно он, в запале, готов был наброситься на офицера, чтобы выместить на нем всю свою обиду, всю горечь, накопившуюся у него от войны и госпиталя. Высказать ему в глаза все, что он думает об этом чинуше от армии, не пожелавшем решить его проблему.

Он рассуждал неторопливо и спокойно.

– Если в военкомате ничего не получилось – не надо совершать необдуманных поступков, надо все взвесить, посоветоваться со знающими людьми, с юристами, наконец, – решил Алексей, направляясь к остановке автобуса.

К прокурору секретарь его не пустил, посоветовал обратиться к нотариусу.

Алексей решил воспользоваться советом секретаря, тем более что имел к юристу вопрос и в отношении завещанного бабкой Саней дома. Народа было немного, и скоро Алексей уже сидел перед пожилым полноватым человеком с усталыми и умными глазами.

– Я вас внимательно слушаю, – заинтересованно промолвил юрист.

– Понимаете, мне в наследство оставили дом. Перед тем как идти в армию, я сдал дом внаем. Приезжаю, а в моем доме чужие люди живут. То есть они не совсем чужие. Это дочь хозяйки со своим мужем. Они говорят, что