Семь жизней за императора. Война приходит с Востока - Леонид Михайлович Млечин

пассажиров было много эвакуированных. Запуганные женщины держались поближе к выходу, чтобы в случае воздушной тревоги успеть вылезти из вагона. У себя в городе они уже испытали все ужасы бомбардировок. Деревянные японские города горели, как солома. Оставшиеся без крова уезжали в сельскую местность. Но начальники – военные или гражданские – твердили одно:

– Западные варвары требуют от нас капитулировать. В словаре японского солдата нет такого слова. Тот, кто сложит оружие, подпишет смертный приговор Японии. В страну хлынут оккупанты. Императора сошлют на Окинаву. Нашим детям придется жить под иноземным игом. Хотите ли вы этого?

Войну начала Япония. Но японцы привыкли считать себя жертвами. «Японцы не понимают, что во Второй мировой войне они были агрессорами, – говорил недавний мэр города Нагасаки. – Возьмем хотя бы наш город. Люди здесь считают себя жертвами бомбы. Они не видят того, что бомбардировка явилась результатом целого столетия японской истории».

Хиросима и Нагасаки – это память о той страшной цене, которую японцам пришлось заплатить за безрассудство и непомерные амбиции своих правителей.

Американские солдаты, узнав об атомной бомбардировке, вздохнули с облегчением. Они видели, с каким ожесточением сражается императорская армия, поливая кровью каждый метр земли. Американские солдаты, которые на Тихом океане очищали от японцев остров за островом, с ужасом думали о том, какой страшной окажется высадка на территории Японии. И они предпочитали убивать японцев, а не умирать самим.

В конце июня 1945 года американские войска заняли остров Окинава, с этого плацдарма предполагалось атаковать главные японские острова – в ноябре.

Секретарь (министр) США по военным делам Генри Стимсон заявил, что ядерная бомбардировка спасла жизни многих американцев и помогла быстро закончить войну, которая в противном случае продолжалась бы до конца 1946 года и вылилась бы в кровопролитные бои за каждый японский город. Некоторые историки отвергают эту точку зрения, утверждая, что в августе 1945 года Япония уже была на грани капитуляции. Но это не так: императорские вооруженные силы не собирались капитулировать. Генералы напутствовали своих офицеров:

– Ход войны складывается не очень удачно. Поэтому совершенно необходимо, чтобы вы выполнили приказ. Вы обязаны выполнить боевое задание, даже если у вас останется только один солдат. Вы обязаны сражаться до конца.

По сей день не прекращаются споры о том, оправдано ли было применение Соединенными Штатами ядерного оружия в августе 1945 года. Было ли это решение вынужденным, продиктованным желанием поскорее закончить войну и сократить число жертв среди американцев? Или же это было продиктовано желанием показать всему миру, и прежде всего Советскому Союзу, что Соединенные Штаты превратились в военную державу номер один, которая будет властвовать в послевоенном мире?

Гарри Трумэн потом вспоминал, что самое трудное решение в его жизни – применить ядерное оружие в войне с Японией. Он советовался с женой Бесс. Трумэн и его жена полагались друг на друга во всем. Когда президент выступал, он инстинктивно искал глазами жену, чтобы увидеть, одобряет ли она то, что он говорит. Бесс признавалась:

– Гарри и я любим друг друга, хотя женаты больше сорока лет. И где бы я ни была, если я протягивала руку, Гарри был уже здесь и держал мою руку в своей.

Гарри Трумэн и Бесс на ночь выпивали по коктейлю. Когда они перебрались в Белый дом, бармен налил в стакан унцию бурбона, положил ломтики апельсина, немного сахара, капнул горькой настойки. Бесс, попробовав, сказала, что они с мужем не любят фруктовый пунш и что коктейль слишком сладкий. А они предпочитают что-то попроще… Следующим вечером бармен просто налил им двойную порцию бурбона со льдом. Жена президента одобрительно сказала, что это то, что нужно:

– Мы очень старомодные.

Гарри Трумэн неуютно ощущал себя в кругу элиты. Говорил о столичных нравах:

– Если вы хотите иметь друга в Вашингтоне, заведите себе собаку.

Он был воспитан в определенных принципах. Честность – лучшая политика. Если всегда говоришь правду, не приходится тратить время, вспоминая, что ты в прошлый раз говорил… Не получилось в первый раз, попробуй вновь. «Никогда не сдавайся», – повторял его отец… Гарри Трумэн принимал решения сразу. И на него можно было положиться. Он давал слово и держал его.

«Ядерное оружие было пущено в ход, – объяснял Гарри Трумэн, – для того, чтобы спасти жизни 125 тысяч молодых американцев. И они были спасены. И видимо, спасли еще полмиллиона человек, которые были бы искалечены в боях за Японские острова. Я не испытываю сожаления и в тех обстоятельствах сделал бы это еще раз».

6 августа 1945 года, в полдень, в Токио поступило сообщение информационного агентства Домэй о бомбардировке портового города Хиросимы с ужасающими последствиями. Подробности стали известны из донесения штаба 2-й армии, переданного через военно-морскую базу Курэ.

В Токио не могли понять, каким образом несколько американских бомбардировщиков, прорвавшихся к Хиросиме, смогли почти полностью уничтожить город. Только на следующий день начальник 2-го (разведывательного) управления Генерального штаба сухопутных войск генерал-лейтенант Сэйдзо Арисуэ получил сообщение о том, что город разрушен одной-единственной бомбой. В Хиросиму на армейском самолете отправили группу физиков. Возглавил ее сам генерал Арисуэ.

Еще в 1942 году через посольство в Мадриде японская военная разведка получила агентурное сообщение о том, что Соединенные Штаты работают над созданием атомной бомбы. В январе 1943 года премьер-министр генерал Тодзё приказал начальнику отдела по общим вопросам Штаба армейской авиации подполковнику Тораносукэ Кавасима заняться аналогичным проектом в Японии.

Японский атомный проект возглавил выдающийся физик Ёсио Нисина. В 1921–1928 годах он жил за границей, работал под руководством лауреатов Нобелевской премии Эрнеста Резерфорда и Нильса Бора. Вернувшись в Японию, занялся вопросами ядерной энергетики. В 1937 году под его руководством началось строительство циклотрона; когда он был закончен в 1944-м, это был самый большой циклотрон в мире.

Императорская армия имела свою ядерную программу, флот – свою. До конца войны японские физики так и не смогли определить, какое количество расщепляющихся материалов необходимо для взрывного устройства. Но будущему лауреату Нобелевской премии Ёсио Нисина было достаточно бросить взгляд на панораму Хиросимы, чтобы убедиться: американцы взорвали над городом атомную бомбу.

После Хиросимы радисты Разведывательного управления Генштаба записали передачу американского радио, излагавшего заявление президента Соединенных Штатов Гарри Трумэна: «Мы намерены быстро уничтожить все подземные производственные предприятия, которые японцы имеют в любом городе. Мы уничтожим доки, заводы и коммуникации. Пусть никто не заблуждается: мы полностью уничтожим способность Японии воевать… Если руководители Японии не примут наши условия, они должны ожидать такие огромные разрушения с воздуха, каких еще не видел мир».

Офицерский корпус армии и флота словно не ощущал приближения развязки. Командующие слали в Ставку бодрые реляции и, упирая