Шторм Шарпа - Бернард Корнуэлл

— Думаю, я-то после смерти отправлюсь в иное место.

— О нет!

— Я не особо религиозен. Не вижу в этом смысла.

— В религии и не должно быть смысла, — строго сказала она, — она о любви, вере и надежде.

— Я почти никогда не ходил в церковь, — сказал Шарп. — Приходилось сражаться внутри пару-тройку раз и устраивал там кровавое месиво, но на молитвы и прочее у меня никогда особо не было времени.

— Церковь! — презрительно фыркнула она. — Религия — это вообще не церковь. Смысл в том, чтобы побыть одной и поговорить с Богом.

— И ты так делаешь?

— Каждый день, — сказала она. — Я отдаю Богу свою печаль, а Он дарует мне покой.

— Значит, тебе повезло.

— Он и тебя выслушает, Ричард.

«Бог, может, и выслушает, — подумал Шарп, — но Джейн Он не вернет, и не помешает французам устроить массированную вылазку из города, чтобы раздавить горстку наглецов, застрявших на северном берегу эстуария Адура».

— А что ты будешь делать, когда закончится война? — спросил он.

— Поеду домой. Найду собаку, которую нужно любить. Буду собирать оливки, выращивать виноград. Может быть, снова выйду замуж?

— У тебя есть земля? — Шарп рассудил, что винограду и оливкам нужна земля.

— Его светлость позаботится обо мне.

— Он и Бог, да?

— И о тебе они оба тоже позаботятся.

Шарп рассмеялся.

— Сначала мне надо пережить войну, милая.

— Его светлость говорит, ты сражаешься лучше всего, когда злишься.

— Тогда да поможет Бог этим треклятым французам, — сказал Шарп, — потому что сейчас я особенно зол.

— Бог никогда не поможет французам, — горько произнесла она. — Они позор Его творения. Ад будет набит французами.

— Значит, недостатка в компании у меня не будет.

Она шлепнула его по руке, на удивление сильно.

— Не говори так, Ричард! Ты делаешь Божье дело.

И он сделает это снова на северном берегу Адура, защищенном песками, приливами, бурлящим прибоем и вражескими пикетами. Затем с западным ветром пришел дождь, и они вернулись в город.

— Мы заступаем в пикет, — сообщил Шарп лейтенанту Келлехеру, исполняющему обязанности командира легкой роты. Шарп хотел взять с собой Питера д`Алембора, но разумнее было оставить того командовать тем, что осталось от Личных волонтеров Принца Уэльского. Шарп знал, что следовало бы оставить и Пэта Харпера, ибо тот лучше всех умел держать батальон в ежовых рукавицах, но Шарп не мог представить, как пойдет в дело без Харпера, а потому взял сержант-майора с собой.

— В пикет? Звучит довольно просто, сэр, — сказал Келлехер.

— Просто уж точно не будет. Вероятно, мы столкнемся с французами, но убить или захватить их нужно будет тихо. Никаких выстрелов из винтовок или мушкетов.

Келлехер выглядел сомневающимся.

— Где мы будем это делать, сэр?

— Близко к Байонне, слишком близко. — Судя по мельком увиденной карте, он прикинул, что инженеры будут разведывать насыпь милях в четырех-пяти к западу от Байонны. — Выходим завтра, — сказал он Келлехеру, — рассчитываю вернуться на следующий день. Потом вернемся в батальон.

— Вот уж не повезло, сэр.

— Не повезло? — переспросил Шарп.

— Капитан д`Алембор говорил, ваша жена здесь, сэр? Я думал, вы проведете с ней пару дней.

— Джейн уехала домой, что-то там с больной матерью. — Ложь прозвучала для Шарпа очень неубедительно.

— Паршивое время, сэр.

— Так и есть, но скоро мы все будем дома. Только сначала надо выиграть войну.

Шарп спал в расположении легкой роты, но спал плохо, терзаемый собственными мыслями и шумом из рыбацкой гавани. Когда он наконец стащил себя с соломенной подстилки и раздобыл чашку чая у дежурных, стоявших на страже у входа в склад, то пошел к краю гавани и увидел в тусклом уходящем мраке ночи флотилию связанных вместе рыбацких судов. Рабочие перетаскивали брусья с лодки на лодку.

— Бог знает, к чему это всё, сэр, — раздался позади голос Пэта Харпера.

— Не спится, Пэт?

— Просто проснулся рано, сэр. А эти ублюдки шумят так, что мертвого разбудят. — Он кивнул на людей, переносивших тяжелые брусья с одной рыбацкой лодки на другую. Брус использовали для укрепления планширов лодок, каждая из которых была футов тридцать-сорок в длину и имела три мачты. — Их называют «шас-мари», — сказал Харпер. — Я вчера говорил с инженером, приятный малый, так он считает, что это удобные маленькие кораблики. Говорит, они переделывают их в канонерские лодки, но ежу понятно, для чего они на самом деле.

— Понятно?

Харпер сплюнул в гавань.

— Носатый не станет атаковать Байонну в лоб, сэр. Так он потеряет слишком много людей, а Носатый, дай Бог ему здоровья, не любит терять людей. Поэтому он собирает все эти крошечные шас-мари, чтобы пересечь реку и ударить с севера. А лягушатники тоже не дураки. Маршал Сульт узнает, что они здесь, и будет их ждать.

Шарп глянул вдоль набережной и увидел дюжину или больше французских штатских, наблюдавших за суетой внизу. Любой из них, подумал он, мог быть шпионом, знающим, как переправить послание сквозь грозные укрепления Байонны, а тяжелые брусья, которыми укрепляли планширы, наверняка укладывались там, где лягут массивные канаты.

— Может, это канонерки, Пэт?

— Они делают несколько канонерок, — сказал Харпер, — но упаси нас Бог оказаться на одной из них.

— Не окажемся, Пэт.

— Слава Богу. Хлипкие чертовы посудины! Я вам покажу.

Он повел Шарпа вдоль набережной туда, где у каменных ступеней были пришвартованы три большие гребные лодки. Каждая была футов двадцать или больше в длину, и две из них были вооружены массивными восемнадцатифунтовыми осадными пушками. Это были захваченные французские орудия, явно старые, так как железо успело проржаветь. Мастера сооружали огромный лафет в центре третьей лодки для последнего ствола, лежащего на набережной. Двое мужчин пилили тяжелый брус, пока третий выдалбливал в другом углубление, явно предназначенное для цапфы массивного орудия.

— Выстрели из такой чертовой штуковины, — презрительно сказал Харпер, — и лодку отдачей разнесёт в щепки!

— Не разнесёт, если эти чертовы макаки сработают как надо, — раздался голос позади Шарпа.

Тот обернулся и увидел человека в одной нательной рубашке.

— Капитан Бизби, — представился тот, и Шарп понял, что Бизби как раз тот инженер,