Камень из ожерелья Брисингов - Алан Гарнер

каменное ложе. На нем покоился самый красивый рыцарь. Под головой у него был шлем, украшенный золотом и драгоценными камнями, с гребнем в виде дракона. Рядом лежал обнаженный меч с двумя золотыми змейками на клинке. Лезвие сверкало так ярко, словно из каждой змеиной пасти вырывался столбик огня.

— Давным-давно, в незапамятные времена, — так начал Каделлин свой рассказ, — Настронд, Великий Дух Тьмы, пришел с войною в эти края. Но против него выступил могучий король, и Настронд пал. Он сбросил свою земную оболочку и скрылся в бездонной пропасти Рагнарок. Народ ликовал, полагая, что со злом навсегда покончено, но король-победитель знал, что это не так.

И вот он созвал мудрецов и магов и спросил их совета: что делать ему, если враг объявится вновь? И было предсказано, что людям не выиграть новой битвы, ибо не останется среди них к тому времени чистых сердцем: в каждую душу вложит Настронд частицу Великой Тьмы. Уже начал он, сидя в своем бездонном логове, вливать по капле черные помыслы в людские умы. И не будет этому конца, пока самые здоровые души не поддадутся заразе и к любому из смертных не подберет он свой ключ.

Но оставалась еще надежда. Мир может быть спасен, сказали мудрецы, если отряд бесстрашных воинов, чистых душою, бросит вызов неприятелю в час его торжества и загонит его обратно в Бездну. Не числом возьмут они верх, но чистотой и отвагой… И вот какой тогда зародился план.

Король отобрал достойнейших рыцарей и сам отправился с ними в Хранилище, древнюю сокровищницу гномов. Там их всех погрузили в магический сон, и самые искусные волшебники, что сыскались в ту пору на земле, день и ночь творили над ними свои заклинания. День и ночь не спали они и не ели, оплетая Хранилище прочнейшей сетью невидимых чар — так, что ни старость, ни хворь и никакое на свете зло не могли теперь коснуться спящих.

Главный же источник волшебства, его живая сила заключалась в особом кристалле по имени Огнехлад, или Камень Брисингов[2], который, вместе со спящими рыцарями, был оставлен на мое попечение. Здесь должен я находиться безотлучно, пока не наступит время пробудить их ото сна для решающей битвы с Духом Тьмы.

— Но, Каделлин, — возразила Сьюзен, — разве могут в наше время какие-то сто сорок всадников выиграть целую войну?

— Что ж, — отозвался волшебник, — ведь и час торжества Настронда еще не настал. Предсказанное сбудется, а покуда колесо еще крутится — кто его знает, как оно обернется?

И пока Сьюзен соображала, что же он, собственно, имел в виду, Каделлин продолжил свой рассказ:

— Случилось так, что, когда Хранилище закрывали, на сто сорок всадников приходилось ровно сто тридцать девять чисто-белых, молодых и сильных кобыл: больше взять было негде. Я должен был подыскать и купить недостающую лошадь; но если б я только знал, как дорого она мне обойдется!

Но оставим это; вернемся теперь к Настронду. Весть о сотворенном нами волшебстве вскоре дошла до него, и он был напуган и разгневан. Но черная магия оказалась бессильна против нашей твердыни. Тогда и у него зародился план.

В особой пещере по соседству со Спящими у нас была устроена кладовая. Самоцветные камни и драгоценные металлы дожидались там своего часа, чтобы король, случись ему победить Настронда, с их помощью исправил причиненное зло. Пока действуют наведенные на Хранилище чары, сокровища эти неприкосновенны. И хотя Настронду они были не нужны, больше всего на свете он жаждал разрушить чары. Тогда бы Спящие пробудились от сна и, как самые обычные люди, потихоньку состарились бы и умерли. Умерли за многие сотни лет до его возвращения, ибо никакое на свете волшебство уже не сумело бы вернуть им вечную молодость!

И вот он созвал колдунов, ведьм и всякую нежить, а также сварт-альфаров и прочих своих приспешников и, разжигая в них алчность, посулил им несметные богатства, до которых надо лишь добраться… С тех пор кто только не пытался разрушить чары! Сначала мне было нечего опасаться, ибо ни могущество черных колдунов, ни подкопы неугомонных свартов не привели ни к чему. Но в день, когда я приобрел последнюю кобылу, случилось непоправимое.

Этот свет вокруг нас, это холодное пламя и есть та магия, что отпугивает сторонников Тьмы; а источник ее, как вы уже знаете, заключен в кристалле, который зовется Огнехлад. Пока этот камень цел и невредим и Хранилище наполнено светом — Спящие в безопасности. Но каждый день я с ужасом ожидаю, что огонь померкнет и во мраке послышатся сонные голоса и ржание лошадей. Ибо я потерял его — потерял талисман Брисингов!

Голос Каделлина задрожал от стыда и гнева, и он сердито ударил посохом в каменный пол.

— Потеряли? — воскликнула Сьюзен. — Не может быть! То есть это ведь не обычный камень — его же, наверно, легко отличить… если он где-нибудь тут лежит.

Волшебник мрачно усмехнулся:

— Но его здесь нет. Уж в этом-то я уверен. Идемте и сами убедитесь.

Он поманил ребят за собой к небольшому отверстию в стене. Там оказался еще один коридор — шагов десять, не больше. Каделлин задержался возле маленькой полукруглой ниши в метре от пола.

— Это трон Огнехлада: видите, он пуст!

Они вошли в соседнюю пещеру — и онемели от изумления.

Груды золота, серебра, разноцветных камней простирались перед ними, теряясь вдали, как барханы в пустыне.

— Ах, какая красота! — вырвалось у Сьюзен. — А камушки как переливаются!

— Вам бы они давно разонравились, — проворчал Каделлин, — если б вы, как я, перебрали собственными руками каждый алмаз, изумруд, рубин, топаз, аметист, опал, жемчужину, сапфир — каждый камешек в этой более чем вместительной пещере в поисках одного-единственного кристалла, которого здесь нет!

Пять лет ушло у меня на сокровищницу и еще пять недель — на то, чтобы обшарить каждый закоулок в Хранилище. И все напрасно! Кто бы мог подумать, что этот проклятый фермер, ненасытная деревенщина, окажется еще и ловким воришкой. Должно быть, шел за мной к выходу с полной пазухой сокровищ, глядь — необычный камень, лежит в особом месте, ну и прихватил его потихоньку. Подумал: вот, мол, хорошенькая безделушка… а может, он еще раньше, пока набивал карманы, приметил, как я достаю талисман из ниши, чтобы погрузить его кобылу в сон.

Я не сразу обнаружил