Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

– Дмитрий Иванович, Володя Ронский запросил экстренной встречи!..

Глава двенадцатая

1

Похороны Анохина и Крылова были обставлены с печальной торжественностью и правительственным размахом.

Ронский поостерегся пойти для прощания с видными деятелями борьбы за советскую власть. Сидел в конторе Трофимова, в «своем» кабинетике, жадно читал передовую статью в свежем номере газеты Политуправления НРА «Боец и пахарь».

Под крупным и категорическим заголовком «Контрреволюции должен быть положен конец!» газета писала:

«Мы до сих пор еще не завоевали возможности мирного труда по восстановлению нашего хозяйства. Мы проливали потоки крови, отстаивая свое право на жизнь, свою независимость от японцев, свою свободу от плетей и шомполов атамана.

Мы теряли братьев, отцов в этой великой борьбе, и мы победили. Теперь у нас на очереди другой враг, беспощадный враг. Враг, которому не должно быть, не может быть пощады. Враг, который не останавливается не перед чем в своей темной, необузданной жестокости. Этот враг – бандитизм.

…Не так давно имел место крупный налет на ст. Могочи. Убивались невинные граждане. Насиловалось и грабилось население, уничтожалось народное добро.

Убиты товарищи Петр Анохин и Дмитрий Крылов.

Это – последняя капля. Чаша переполнена. Больше не могут оставаться безнаказанными преступления, которым нет названия…»

Ниже была опубликована посмертная статья Анохина «Почему введена смертная казнь?», в которой автор спрашивал: «Что делать, когда разные банды грабят население на протяжении сотен верст и разоряют вконец крестьянское хозяйство?» И отвечал: «Власть должна применить самые суровые меры в борьбе с подобными преступлениями, иначе она будет не власть, а беспомощный ребенок, и население будет расправляться самосудом».

Володя Ронский, думая о погибших, тоже, как Бельский, как сотни и тысячи людей, не сомневался: белая сволочь приложила к этому руку. Хотя не видел он большой разницы между контрреволюционерами-золотопогонниками и уголовщиной. Убивали и те, и другие. Грабили одинаково. Одинаково хотели и власти над людьми, основанной на насилии, безоговорочном подчинении. Разве что первые для власти своей изобретали красивую оболочку в виде царского великолепия, золотоносного офицерства, пропитанного ладаном духовенства, а бандиту-уголовнику такая вот оболочка, деликатно именуемая государственным устройством, была без надобности.

Володя Ронский не слышал речи военмина Блюхера над гробами убитых, других скорбных слов, пронзительной меди духового оркестра и резкого, оглушительного троекратного залпа над могилами.

Володя Ронский смотрел поверх газетного листа куда-то в точку и спокойно обдумывал, как ему вести настолько аккуратную линию со старшим Баталовым, мужиком, которому палец в рот не клади, чтобы и все поручения Дмитрия Ивановича Фоменко выполнить, и не погореть ненароком.

Особенно будет обидно, если погоришь из-за выбранного облика торговца – а как его самого грабить начнут, посчитав, что постоялец – кусок жирный? Это было бы смешно, с одной стороны… Не перегнул ли палку с угощениями? Братцы Баталовы слаще морковки, как говорится, ничего не пробовали, а он к ним с португальскими сардинами в жестянке размалеванной. Польстятся и ограбят. Вот цирк будет!..

Эта жалкая мыслишка и мелькнула, когда вечером в его комнату сначала заглянул Спиридон, а потом из-за спины брата показался, сумрачный как всегда, бельмястый Коська.

– Ты, что ли, Володя, насчет оружья спрашивал? Для знакомца свово? – с порога проскрипел старший из братьев.

– Чего? А, насчет ружья! Ну-ну! – оживился Ронский.

– Ружья пока не нашлось, можа, попозже, – нажимая на последний слог, ответил Коська. – А пока – вот. Сколь за такую дурынду знакомец твой отвалит?

Баталов протянул Ронскому грязную тряпицу, в которую, как было сразу заметно по очертаниям, завернутым оказался вороненый новехонький «браунинг».

– Эва! – разочарованно протянул квартирант. – Невелик калибр! А что, одну пушку торгуете?

– Чево жа, одну… Могём и две, – самодовольно бросил Коська и ткнул Спиридона в бок. – Кликни-ка Мишку сюда…

– Так ты, чо, с ём приперся? – удивился младший из братьев. – С Самойловым, да?

«Дзинь!» – прозвенел в голове Ронского звоночек. «Самойлов! Этот ленковец, судя по показаниям Багрова, покруче Баталовых. Завертелась каруселька…»

– Кликни, тебе сказал, дурень! – только и рявкнул Коська, пристально сверля одновременно Ронского глазом-буравчиком.

Появился молодой тонкий парень с такими же тонкими, черными усиками и наглыми пронзительными глазами, на резко очерченных губах – еле заметная, со зловещинкой, улыбочка.

Парень молча вынул из внутреннего нагрудного кармана потертый десятизарядный «маузер», положил перед Ронским на стол.

Володя взял в ладонь удобную рукоятку, любовно погладил ствол, стараясь быстрее запомнить номер на пистолете. «163103… 163103… 163103»

– За двое револьвертов, Володя, возьмем сто рублёв золотом, – выговорил Коська.

– Не, мужики, – оторвался от «любования» пистолетом Ронский. – Сильно дорого. Предлагаю по сорока серебряной деньгою. Да и то, ещё и неизвестно, как мой знакомый такое предложение воспримет. Но я его знаю. Начну ему дороже запродавать – не возьмёт! Счет денежке любит – как бабу голубит! А что машинки хорошие – скажу ему в точности.

– Во-во! Торговцу свому все обскажи, а потом рядиться будем! – махнул рукой Коська, оглянувшись на высокого парня с усиками. «Мишка Самойлов, – запечатлел его фотографией в памяти Ронский. – Баташёв говорил, это ближайший подручный Ленкова..».

– Ладно… Может быть, даже завтра и скажу, – лениво сказал вслух и с явным безразличием отодвинул от себя пистолеты.

«…“маузер” № 163103. На “браунинге” номер полностью разглядеть не смог, отблескивало. То ли – 263906, то ли – 283986… Цифры маленькие, округлые, а воронь на затворе густая..».

– Молодец парень! – дрогнул голос у Дмитрия Ивановича, когда он, прочитав донесение Ронского, сличил номер предлагаемого на продажу «маузера» с номером пистолета, зарегистрированного за Анохиным. Приблизительный номер «браунинга» тоже был близок к номеру личного оружия Крылова. Тут же снял телефонную трубку:

– Станция! Директора ГПО Бельского!

Через час в Госполитохране собралось небольшое по составу совещание оперативных сотрудников под сопредседательством Бельского и Фоменко. Правительству Республики и министру внутренних дел Ф.Н. Петрову уже было доложено об установленном факте.

– Спешить, товарищи, не будем, – твердо заявил Бельский. – Считаю, что пока брать Баталова нецелесообразно. Посмотрим, кого еще по этой ниточке обнаружим. Оружие, конечно, товарищ ваш, Дмитрий Иванович, пусть покупает, особо не торгуется, а то других покупателей могут найти. Я же думаю, что и нашего Павлика надо активизировать в обработке Цупко, а более, как думается, его старшего приятеля Бизина. Занятный фрукт, оказывается, Дмитрий Иванович, этот Бизин… В полюбовницах, говорят, имел двоюродную сестру подружки, а после и супруги самого атамана Семёнова! Каково? Не отсюда ли белый след тянется? Вот на выяснение этого всего Павлика и нацелим. А вы, товарищи, – обратился Бельский к двум неприметным лицом, крепко сложенным, уже немолодым оперативным агентам ГПО, – займитесь разработкой по партизанам. С максимальной деликатностью, разумеется…

Когда